Твоя копия, можешь полюбоваться, – отчуждённо сказала Маргарет, глядя в стену.
Пьеру-Анри казалось, что последние годы его собственной жизни проходили как бы без его участия, он был посторонним, был зрителем и не мог ни на что повлиять. Жизнь беспощадно, твёрдо и решительно расставляла всё на свои места, не спросив его согласия.
Что ж, вероятно, я всё это заслужил, заслужил собственным эгоизмом, – думал Пьер-Анри с набухшими от слёз глазами.
Ему захотелось броситься к Энн и обнять её, вдыхая аромат её тёплых девичьих волос. Им овладел необъяснимый порыв жалости к Энн: ведь она совершенно не знала отцовской ласки и тепла.
Быть может, это – не конец, и я имею право на искупление, – пронеслось у него в голове искоркой надежды.
Но эта искорка тут же погасла. Слишком глубоко он увяз. Ведь несомненно, тот, кто любит, должен разделять жизнь того, кого он любит. А его никогда не было рядом с Энн. Он вспомнил, сколько раз Энн просила его отправиться с ней на прогулку, поиграть или хотя бы просто побеседовать о чём-нибудь, а он всегда был занят. И даже никогда не мог найти пяти минут вечером, чтобы почитать ей книгу перед сном. Он остался один. Человек с изъеденной душой, без надежды на будущее; человек, который теперь никому не был нужен.
Что меня связывало с Маргарет ? Как это всё произошло ? Как мы оказались вместе ? – вопросы один за другим возникали у него в голове, но не исчезали, а оставались на месте, покачиваясь у него перед глазами, как страусовые перья на шляпе.
У Пьера-Анри закружилась голова. Да, когда-то он любил Маргарет, любил её обезумевшим, ничего не видящим сердцем. У него сложилось впечатление, что все эти годы Маргарет постоянно, по капле, высасывала из него жизненные силы. Так действует паук, впившийся в тело своей жертвы, когда та уже не в силах защищаться. И с каждой каплей Маргарет становилась всё твёрже и всё увереннее в своей непогрешимости.
В последнее время Пьер-Анри уже не мог скрывать сам от себя то, чего много лет старался не замечать, а именно то, что у Маргарет, как правило, было плохое настроение. Она почти всегда была чем-то недовольна, касалось ли это его квартиры или чьих-либо родственников, приёма в посольстве или блюда на ужин, направления ветра или поведения прислуги.
У Пьера-Анри часто возникало ощущение, хранившееся где-то глубоко в подсознании, что в какой-то момент неизбежно наступит финал его отношений с Маргарет. И вот сейчас оно пробилось наружу и нависло над ним тяжёлым грузом, окончательно лишив его душевного покоя.
Пьера-Анри сковывал страх, страх перед вечной зимой, которая ждала его впереди и которую прожить ему, как он чувствовал, было суждено в полном одиночестве. Но он не собирался сдаваться, чтобы вконец обессилевшим медленно умереть в тисках, которые крепко держали его. В этот вечер Пьер-Анри принял решение вырваться из ловушки. И он рванулся ! Рванулся всей душой, как рвётся из капкана всем телом зверь, оставляя в нём собственную окровавленную лапу.
Твёрдыми шагами он вышел из кабинета и направился в гостиную. Маргарет там не было. Пьер-Анри нашёл её у дверей комнаты Энн.
Маргарет стояла, глядя на спящую девочку, свою дочь, и в который раз спрашивала себя, каким образом та неожиданно вошла в её жизнь и как, помимо воли Маргарет, заняла своё место там.
Пьер-Анри неслышно подошёл к Маргарет. Её лицо было бледным и напряжённым.
Сколько же в этой женщине холодного мрамора, – подумал Пьер-Анри, – и как мало неба и цветов ! Впрочем, их никогда там и не было, только я почему-то этого раньше не замечал.
Если бы у Маргарет было другое настроение, то она без труда прочитала бы его мысли и сочла бы это за комплимент. Взгляд Пьера-Анри задержался на вырезе её платья. Маргарет перехватила его взгляд, и на её лице обозначилась лёгкая гримаса отвращения.
Ты сегодня восхитительна, как и пятнадцать лет назад, – произнёс он с горечью в голосе. – Время не властно над тобой.
Маргарет всегда угадывала ложь своего супруга, но на этот раз почувствовала, что он говорит искренне.
Не открывай своё сердце никому и, в особенности, мужчине, если не хочешь стать уязвимой и потом собирать по кусочкам осколки израненной души, – вспомнились Маргарет слова Элизабет, которые она не раз слышала от неё ещё в юности.
Маргарет хорошо усвоила этот урок своей матери. Она продолжала молчать. Никаких чувств не отразилось на её лице в ответ на слова Пьера-Анри.
Чем тогда покорил меня этот человек? – спрашивала себя Маргарет, глядя в полумраке на своего мужа. – Наверное, своей эрудицией и способностью изысканно и витиевато изъясняться по поводу простых вещей. А ещё, своей манерой красиво и безрассудно ухаживать.
Она так же безучастна ко мне, как призрак, поглощённый своими неземными заботами, безучастен к миру живых, – подумал Пьер-Анри.
На какой-то миг, когда плечо жены коснулось его, она превратилась для него в существо из плоти и крови, но уже секунду спустя эта женщина снова стала плодом воображения, галлюцинацией, скользящей во мгле.
Маргарет, нам необходимо поговорить, – шёпотом, чтобы не разбудить Энн, произнёс Пьер-Анри. – Прямо сейчас. Я жду тебя в гостиной.
Войдя в гостиную, Маргарет посмотрела на своего супруга таким твёрдым и презрительным взглядом, как если бы она заранее хорошо знала, что ей предстоит услышать.
Воздух в комнате как будто отливал фиолетовыми всполохами, настолько он стал густым и наэлектризованным с появлением Маргарет.
Маргарет, я намерен с тобой развестись, – коротко сообщил Пьер-Анри.
На лице Маргарет не отражалось ничего, кроме полного безразличия к его словам.
Хорошо, я дам тебе развод, – ледяным тоном произнесла она, чуть поведя бровями.
Это лёгкое движение бровей могло бы быть непроизвольным, могло бы означать всё, что угодно, но Пьер-Анри, хорошо знавший Маргарет, увидел в нём только одно:
Надеюсь, это – всё ?
Пьеру-Анри вдруг захотелось попробовать пробить броню ледяного равнодушия Маргарет.
Я встретил молодую женщину, которую полюбил, и собираюсь, не откладывая, жениться на ней, – неожиданно для самого себя добавил он то, что ни в коей мере не соответствовало действительности.
Вот как ! – Маргарет презрительно усмехнулась.
Пьер-Анри достал из кармана визитную карточку своего адвоката и протянул её супруге.
Рассел, Гэлбрейт и Симпсон, Адвокаты, – прочла про себя Маргарет на отливавшей белизной визитке из твёрдой глянцевой бумаги.
Неожиданно выражение её лица изменилось, и она на секунду зажмурилась, словно появление в её поле зрения человека с фамилией Рассел было чем-то немыслимым.