Возможно и так, но я почему-то предполагала, что ты сочтёшь правильным хотя бы на этот раз поздравить меня, – сухо процедила Маргарет в ответ. – Вероятно, мне не стоило беспокоить тебя столь малозначащей новостью.
Мне кажется, что ты придаёшь этому событию излишнее значение, – на секунду отвлекаясь от орхидей и слегка повернув голову в сторону Маргарет, – произнесла Элизабет, – да и Пьер-Анри не представляет собой ничего интересного. Он даже не богат. Да, кстати, надеюсь, ты не забыла поинтересоваться, жива ли его мать ?
Маргарет недоумённо приподняла левую бровь.
Что ж, будем надеяться, что нет, – задумчиво проговорила Элизабет, – то есть, я имею ввиду, что именно нет, не жива; что уже нет на свете того человека, кто наиболее успешно мог бы помешать вашей семейной жизни.
Маргарет была в очередной раз сильно раздосадована, хоть и не подала виду.
Подумать только, у зловредной старухи всё ещё получается выводить меня из равновесия, – подумала она.
Словно прочитав её мысли, Элизабет слегка усмехнулась. Жизнь Маргарет с некоторых пор совершенно не волновала её. Ей было абсолютно всё равно, что окружало её дочь. Чувства и переживания её собственного ребёнка были ей давно глубоко безразличны. Взаимная неприязнь Элизабет и Маргарет, скопившаяся за многие годы и смешанная с нервозностью обеих дам, нарастала стремительной снежной лавиной, обещая в какой-то момент обрушиться и похоронить под собой всё вокруг.
* * *
С некоторых пор, а именно, с момента смерти Исаака, живя одна в его опустевшем доме, Элизабет всё сильнее чувствовала отсутствие того, что она привыкла в изобилии получать всю свою жизнь. Это ощущение дефицита заметно усилилось после свадьбы Маргарет и Пьера-Анри, когда дочь в очередной раз покинула её дом. Насмешки и издевательство над другим человеком, унижение и моральное уничтожение собеседника, скандалы и распри, ссоры и склоки – всё это всегда было неотъемлемой частью жизни Элизабет, служило ей жизненным эликсиром, давало ей силу духа, бодрость и прекрасное настроение, и всего этого ей остро не хватало уже давно.
Тем не менее, Элизабет, будучи по своему складу «энергетическим вампиром» сразу оценила по достоинству энергичную и бурлящую натуру нового французского мужа своей дочери, безошибочно распознав в нём потенциальный источник столь необходимой ей энергии, при том, что спровоцировать эмоционального Пьера-Анри на скандал и вывести его из себя было чрезвычайно легко.
Элизабет повадилась столь часто наносить визиты молодой семье, что хорошо воспитанный Пьер-Анри, первое время молча и стойко переносивший присутствие своей тёщи, которая вызвала у него неприязнь с первой минуты знакомства, наконец не выдержал.
Маргарет, твоя мать случайно не подвержена ностальгии по своей родине ? Если бы она надумала переехать жить обратно в Россию, я бы горячо приветствовал такое решение ! – раздражённо сообщил он жене после совместного семейного ужина, за которым Элизабет позволила себе очередную непотребную выходку.
Под самым красивым павлиньим хвостом всегда находится самая обычная куриная задница ! – громко и насмешливо заявила Элизабет, едва Пьер-Анри горделиво закончил свой рассказ о том, как он, будучи в тот день в ударе, блистал красноречием на переговорах, за что удостоился похвалы заместителя министра.
Но переезжать Элизабет никуда не собиралась, тем более теперь, когда обнаружила в лице своего легко провоцируемого на ссоры зятя неиссякаемый источник собственного вдохновения.
Однажды Элизабет появилась в гостях у Маргарет и Пьера-Анри бледная, как смерть, и поведала, что с ней приключилось, когда она ехала от своего дома на такси.
Я сразу поняла, что он сумасшедший ! – взволнованно рассказывала она про водителя, доставая из сумочки успокоительные капли. – Он так быстро лавировал между машинами, в последний момент увиливал от грузовиков, проскакивал прямо перед носом у прохожих и дважды проехал на красный свет !
Маргарет пыталась изобразить на лице сочувствие и внимание к рассказу Элизабет, но у неё это не слишком получалось. Пьер-Анри страдальчески закатил глаза к потолку, осознавая, что и его аппетит, и сегодняшний вечер, безвозвратно испорчены, и что это становится обыденностью.
Но по-настоящему я испугалась только потом ! – продолжала возбуждённо и громко вскрикивать Элизабет. – Когда мы доехали до вашего дома, что бы вы думали ? Он достал лупу, чтобы как следует разглядеть показания счётчика !
Я бы посоветовал вам сменить вид транспорта, Элизабет, – с серьёзным и понимающим видом заговорил Пьер-Анри, – вам не следовало бы больше ездить на такси…
Что же вы предлагаете ? – едко осведомилась Элизабет. – Уж не намерен ли заботливый и почтительный зять наконец-то присылать за тёщей свою посольскую машину ?
Нет, ни в коем случае, – спокойно продолжал Пьер-Анри, как будто излагая свою точку зрения по какому-то служебному вопросу. – Во-первых, я не намерен подвергать моего шофёра столь непростым моральным испытаниям, а, во-вторых, у вас прекрасно получится перемещаться по Лондону на метле.
Элизабет гневно выпрямилась и уже приготовилась дать Пьеру-Анри достойный отпор, но вошедший дворецкий не дал ей такой возможности.
Madame est servie21, – торжественно объявил он.
Прошу за стол, – пригласила всех Маргарет.
За ужином Элизабет, подчёркнуто игнорируя присутствие Пьера-Анри, вела с Маргарет беседу о пластической операции лица, которую она собиралась сделать, очевидно рассчитывая в этом плане на деньги своего состоятельного зятя.
Я должна подтянуть кожу под подбородком и убрать морщины вокруг глаз ! – не умолкала Элизабет. – И тогда я буду выглядеть на двадцать лет моложе !
Маргарет натянуто улыбалась.
Элизабет, если позволите, то моё мнение таково, что я бы не рекомендовал вам ни идти на риск, сопутствующий подобного рода хирургическим вмешательствам, ни нести связанные с этим немалые расходы, – неожиданно обратился к тёще Пьер-Анри, который до этого в полном молчании занимался каре ягнёнка с зелёной фасолью.
Та, не удостоив зятя даже поворотом головы в его сторону, продолжала общаться с Маргарет.
Какой же это ремонт ! – уже другим, более фамильярным тоном продолжал свою речь господин Морель. – Фасад дома вы, конечно, обновите, но канализация-то всё равно останется старой !
Маргарет не сдержалась и фыркнула от смеха. Элизабет одарила Пьера-Анри таким взглядом, что тот невольно поёжился и вспомнил ядовитую змею из давно прочитанной им книги Киплинга22, которая шипела: «Бойся меня потому, что я и есть смерть».
Je vois que la courtoisie française n'est plus ce qu'elle était23, – с трудом напрягая память, вспомнила Элизабет уроки французского из своего далёкого детства.