Его рука скользнула под платье, палец зацепил резинку трусиков и потянул вниз.
– Я знаю и короткий путь.
Она посмотрела ему в глаза – огонек желания уже прыгал в расширившихся зрачках.
– Ты представляешь, как пахнет женщина, которая провела на ногах весь день? – Других аргументов не нашлось.
Саймон наклонился к вырезу лифа и втянул воздух.
– Мм... Лучшего афродизиака не найти. – Он еще раз потянул носом. – Хм, что-то новенькое. Какие это духи?
– «Шалимар».
– Впервые о таких слышу.
Джина закусила губу, чтобы не рассмеяться.
– В жизни все бывает в первый раз.
Он запустил под платье вторую руку.
– По-моему, новое не всегда лучше старого. И, знаешь, я все же решил: короткий путь лучше долгого.
Разгоряченная его ласками, Джина торопливо избавилась от платья и туфелек и бросилась на кровать.
– Иди ко мне.
Он опустился рядом и стал покрывать ее шею и грудь жаркими поцелуями, пока оба не начали задыхаться. Потом опустил бретельки бюстгальтера и завозился с застежкой.
– Ну что же ты возишься? – нетерпеливо пробормотала Джина.
Освободив ее от этой детали одежды, Саймон провел рукой по ее атласной коже. Задержался на грудях. Спустился ниже, к кромке кружевных трусиков. Пальцы его принялись неспешно перебирать резинку.
– Возьми меня, – выдохнула Джина. Его ладонь проскользнула под легкую ткань и коснулась пушистого треугольника.
– Боже, как ты прекрасна, – хриплым голосом произнес он.
Джина приподняла бедра, чтобы облегчить ему последний шаг. На несколько мгновений он крепко прижал ее к себе, сердца их застучали в унисон. Саймон поднялся, чтобы освободиться от собственной одежды, а когда вновь привлек ее к себе, она, ощутив его волнующую наготу, застонала в предвкушении наслаждения.
– Выключи свет.
– Не хочешь меня видеть?
– Мне приятнее темнота.
Он взял ее руку, поднес к губам и легонько лизнул кончики пальцев. Она едва не задохнулась от наслаждения, разливавшегося по телу. Руки его нежно скользили по ее коже. Накрыв ее груди ладонями, он принялся осторожно потирать большими пальцами соски, пока Джина не забилась в судорогах, прижимаясь к нему...
– Милый...
Его рука скользнула ниже, и Джина в ответ приподнялась и прижалась губами к его уху. В следующий момент он уже оказался над ней, лаская ее груди, живот, бедра, покрывая поцелуями губы, подбородок, шею.
Они оба хотели одного и того же, и остановить их не могло уже ничто на свете. Его губы сводили ее с ума, его руки проделывали с ней что-то невероятное. Напряжение в ней достигло предела, и она, торопя Саймона, сама раздвинула ноги.
Больше Джина не помнила ничего, а когда сознание вернулось, ей показалось, что она покачивается на упругих, нежных волнах, вынесших ее из стремительного водоворота к безопасному берегу.
Он наклонился и поцеловал ее в мягкие, теплые губы.
– Все хорошо?
Она обняла его за шею.
– Лучше не бывает.
Как удивительно легко, без малейших усилий, они приспособились друг к другу. Как удивительно легко у них все получалось. Они совершенно естественно ложились в постель, и поцелуи, для которых всегда находилось время и место, уводили их дальше. Секс был для них естественным ритмом жизни, они словно улавливали некие исходящие друг от друга импульсы, меняя позы и положения и даже кончая всегда одновременно или в крайнем случае с разницей в несколько секунд. После секса они почти мгновенно засыпали, потому что в разговорах не было никакой необходимости, потому что им хватало того, что было. Именно тогда, когда они стали жить вместе, Джина поняла смысл выражения «быть единым целым».
В ту ночь они любили друг друга долго и страстно, пылко и нежно, неспешно и торопливо. Все было как прежде, и все было по-другому. То, что раньше разделяло, ушло, а освободившееся от сомнений, неуверенности, страхов место заняла любовь, заполнившая их души без остатка.
В дверь позвонили, и Джина тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Ей еще рано искать утешение в прошлом. Ей нет еще и тридцати. У нее все впереди.
Звонок повторился. Прежде чем открыть, Джина заглянула в глазок.
Вот это сюрприз!
– Извини, что не предупредила. Я тебе не очень помешала? – Шилла с любопытством оглядела скромную гостиную. – Ты одна?
Джина отступила в сторону.
– Нет, не помешала. И да, я одна. Давно прилетела? Кофе выпьешь?
– Я к тебе прямо с самолета. Кофе выпью, а предложишь что-нибудь покрепче, тоже не откажусь.
– Тогда пойдем на кухню.
Через пять минут они уже сидели за крохотным столом в скромной кухне. Джина сделала на скорую руку пару горячих бутербродов и поставила две бутылки, сухого красного и бренди. Гостья без раздумий выбрала бренди.
Ответив на обязательные вопросы о свадьбе, здоровье и делах, Шилла рассеянно огляделась и вздохнула.
– А теперь скажи, зачем приехала. – Джина подлила бренди в пустой стакан подруги.
Шилла снова вздохнула.
– До меня дошли кое-какие слухи. Насчет Аллана Форстера. Подробностей не знаю, но, похоже, у него были неприятности. И твой приезд в Сан-Франциско совпал по времени с этими неприятностями. А еще говорят, что тебя видели с неким Дэниелом Стивенсом. – Она вопросительно посмотрела на подругу и, поскольку та не произнесла ни слова, добавила: – Я не хочу знать, что и как. Понимаю, есть вещи, о которых лучше не рассказывать. Но все же позволь задать тебе один вопрос.
– Задавай.
– Эти неприятности связаны каким-то образом с твоим бывшим мужем?
Джина усмехнулась.
– Кого ты имеешь в виду? У меня ведь их было двое.
– Я говорю о Саймоне. – Шилла, похоже, хотела добавить что-то еще, но удержалась.
– Нет, не связаны. Да и как они могут быть связаны, если Саймон давным-давно мертв. – Едва сказав это, Джина поняла, что попала на крючок, подтвердив, что неприятности, на которые туманно намекала Шилла, все же имели место.
– Саймон, может быть, и мертв, но кое-кто еще жив, – загадочно заметила Шилла.
– Кто еще жив? – искренне удивилась Джина. – О ком ты говоришь?
– Догадаться нетрудно. Подумай сама.
– Перестань говорить загадками. – Джина откинулась на спинку стула. – Послушай, Шил, ты же прилетела не для того, чтобы утешить меня в трудный час, верно? Тебе что-то нужно? Ведь так?
Гостья отвернулась, потом достала из сумочки пачку сигарет и зажигалку и нервно закурила.
– Скажи, ты любила Саймона?
Хороший вопрос. Но в том-то и дело, что Джина и сама не знала ответа. Да, все началось с постели и ею же закончилось. Им было хорошо. Так хорошо, что малейшее воспоминание отзывалось сладкой тягучей болью и тело как будто наливалось соком. Но в какой-то момент она почувствовала, что постели мало. Ей хотелось видеть его постоянно, каждую минуту, каждый день. Ей хотелось просыпаться с ним, готовить для него, заботиться о нем, дышать его запахом, ощущать его тепло, слышать его голос.
А он этого не хотел.
– Понимаю, ты злишься из-за Криса, – продолжала Шилла. – Но ведь и ты в свое время увела у меня Саймона. Так что в каком-то смысле мы квиты. Поверь, я действительно не знала, что вы с Крисом жили вместе. И я благодарна тебе за откровенность. Может быть, у нас ничего не получится, но мы попытаемся. Я прилетела не для того, чтобы ворошить прошлое, а чтобы обратиться к нему и попытаться кое-что понять. Поговорим, а уж выводы делай сама.
– Если я правильно тебя поняла, ты хочешь сказать, что наши с Форстером, как ты выразилась, неприятности связаны с моим прошлым?
– У меня нет доказательств, но есть сильные подозрения.
– И кого же ты подозреваешь?
Шилла усмехнулась, допила бренди и, затянувшись в последний раз, раздавила сигарету в фарфоровой пепельнице.
– Ты либо самая искусная актриса из всех, кого я знаю, либо наивна как ребенок. – Она покачала головой. – Ладно, слушай. Я хочу поговорить с тобой о Клэр.