У Эша оказался весьма остренький и юркий смешной язык, с которым действительно забавно играть во «взрослые поцелуи», чем дочь банкира и занялась с упоением. По крайней мере, это хоть немножко отвлечет его от собственной незаживающей раны. Уже их общей раны.
— Я тоже тебя люблю. Сильно-сильно, — прошептала Лианейн, касаясь губ, наконец прервав довольно увлекательное действо.
— Я думаю, вам это только кажется, — так же тихо ответил монстр, на что малышка отрицательно замотала головой, и целый легион кудряшек метнулся подтвердить ее точку зрения.
— А еще… я понимаю, каково тебе пришлось. Я знаю, что это такое — жить с грехами своего рода. Каждый день. Каждый час…
— Боюсь, что не знаете. И я рад этому. В вашей жизни должно быть как можно меньше зла, — арига понимающе улыбнулся и поправил ладонью несколько локонов, упавших на лицо самого родного человечка.
— Знаю! Я не просто так говорю для красного словца! — встрепенулась Лиа, а потом и вовсе устроилась на плече Эштена, обнимая и прижимаясь, будто защиты искала. — Мой отец — Юстержен Арзеви — был банкиром, один из самых влиятельных банкиров столицы. Был… Еще он был самым заботливым и самым добрым папой на свете! Самым лучшим. Он баловал нас с братом, все-все нам покупал, всегда находил время рассказать нам сказку вечером, как бы ни был загружен… А когда он умер и я стала разбирать его рабочий кабинет, то нашла там и долговые расписки, и черную бухгалтерию, и столько всего, что мои кудри чуть не поседели. Он разорял людей, Эш, обманывал, подставлял, даже помогал преступникам! И я его дочь, понимаешь? Я жила, того не ведая, на кровавые деньги! Носила дорогие платья, когда разоренным семьям есть было нечего. И я проклята за это…
— Арзеви… я думал, это просто совпадение, но вы и правда из семьи банкиров, — удивленно.
— Да! — всхлипнула. — Я из проклятой семьи банкиров! Мы все прокляты за свои грехи… С-сначала дядю убили, потом мы разорились и у папы сердечный приступ случился… потом брат пропал… и мама… мама повесилась, — уже почти рыдая, — что я делаю, я же д-должна тебя утешать, а не н-наоборот, — громко разревелась, уткнувшись мокрой мордашкой в самое родное и понимающее создание.
Эштен обнял девчушку крепче, зарылся в ее локоны пальцами и щупами, поглаживая их, перебирая, смакуя каждую озорную завитушку, успокаивая теплом и едва различимым шепотом. И уже через несколько минут Лианейн превратилась в маленький разомлевший комочек, который, прикрыв веки, уже даже не всхлипывал почти.
— Грехи вашей семьи уже давно искуплены жизнями ваших близких и вашими страданиями. Вы ни в чем не повинны и не смейте думать иначе! — монстр прижал ладонь к раскрасневшейся щечке, заглядывая в изумрудики глаз предельно серьезно.
— Ты тоже не смей, ты же самый хороший и самый добрый. Ты вообще самый-самый для меня!
— Я, к сожалению, даже если и убью себя — не смогу искупить и одну часть грехов арига, — грустно улыбнулся в полумраке, и его рука легко соскользнула на кровать. — Они чудовищны. Им нет оправдания. Именно поэтому раньше я хотел остаться самым последним представителем своего вида, помогать по возможности людям Орена и тихо дожить свой век в одиночестве. Но потом… потом меня осенило: раз я прекрасно социализировался, то и мои дети, при должном воспитании, тоже могут стать… лучше. Если их любить, если о них заботиться, если в них верить. Они потом тоже воспитают достойных наследников, живущих по человеческим законам, когда вырастут, понимаете? И тогда, может быть, грехи арига будут искуплены…
Лиа молчала, вглядываясь в почти кромешную черноту и вслушиваясь в биение двух самых дорогих сердечек на свете. Она просто не представляла, как утешить, что сказать, как избавить от невероятно огромного чувства вины и разъедающей боли эти самые сердца. Есть ли вообще в мире слова, которые способны излечить это? Видимо, остается только одно средство — просто любить. Любить и надеяться, что все незаживающие раны Эша хотя бы немного зарубцуются.
— А вам не холодно, — тихо шептал монстр после небольшой паузы, отведя взгляд.
— С тобой мне не холодно. С тобой еще очень спокойно и просто очень хорошо, мой десятиножек. Ты самый лучший на свете! — Лианейн улыбнулась солнечно, словно ребенок.
— Вы всегда будете это повторять теперь? — немного смутился и даже стал более синим, чем обычно.
— Да! Привыкай, — игриво чмокнула в щечку своего десятиножка.
====== 10. Все ближе... ======
Комментарий к 10. Все ближе...
Арига
— научное название малочисленной разумной расы существ со щупальцами. Настолько малочисленной, что она до сих пор не обзавелась прозвищем
Дни вяло перетекали один за другим для Ганса, что еще немного, и почувствует себя частью новой маленькой семьи, за которой он обречен подглядывать, ну, и про которую он еще и обречен докладывать хозяину. Докладывать, переиначивая увиденное, ведь, если Келгар узнает, как Лиа счастлива в щупальцах своего любимого — полетят головы, и голова Ганса точно будет первой (еще бы, столько недель откровенного вранья никому не простят).
Наблюдая за становлением этой странной парочки, слуга многое понял для себя лично. Например, он узнал, что когда любишь ночное создание, то волей-неволей придется привыкать к тусклому свету маленьких ламп в доме и постоянному, всепоглощающему полумраку. Как Лианейн приспособилась к такому — лишь богам известно, но она сделала это и не жалеет! Ну, а еще она из маленького озорного жаворонка превратилась в маленького озорного совенка и теперь просыпается только к закату… Подручный сначала думал, глядя на эти метаморфозы: «Эш, какая же ты сволота, все-таки! Не мог под девочку подстроиться и сам свой распорядок дня поменять». А потом ему пришлось резко изменить собственные суждения, ибо монстр, пару раз попытавшийся стать «дневным созданием», просто свернулся клубочком и сдрых прямо на полу. Его биологические часы такие же упрямые и непреклонные, как и он сам, и с этим не поспоришь.
А еще Ганс понял, что любовь, когда она искренняя, чистая и взаимная, действительно преодолеет все, любую преграду, а все различия переломает так, чтобы два любящих сердечка идеально дополняли друг друга, как случилось с дочерью банкира, которая теперь каждый закат встречает в заботливых щупальцах и рада этому до безумия.
Подручный Келгара все это время пытался застать самые интимные моменты из жизни этой необычной пары (из чистого любопытства, конечно же), но проклятый артефакт показывал ему то заурядные сценки за завтраком при свечах, то прогулки под ночным небом, то совместные чтения каких-то романов, а едва дело подходило к самому интересному — голубки отправлялись в спальню, где, как назло, всегда царила кромешная тьма, ее-то магическое зеркало и передавало.
Один, всего один раз слуге удалось подглядеть за пикантным процессом, правда, уже ближе к финалу, когда в комнате банально забыли погасить светильники. И, надо заметить, увиденное его разочаровало. Эштен не работал на публику, вроде монстров с иллюстраций, а всем телом оплел любимую, да так, что в этом кульке из щупов невозможно было разглядеть даже грудь. Одна счастливая мордашка Лиа и виднелась, да и ее разбежавшиеся во все стороны кудряшки. Девушка вздрагивала в сладком плену явно от чего-то очень приятного, билась в мертвой хватке, пока не обмякла, и, к сожалению, понять было нельзя — сколько отростков и куда применили, дабы вызвать такую чудесную реакцию. Ну разве это не подлость? Нет, естественно, в своем донесении паренек живописно описал страдания бывшей аристократки, которую насиловали сразу пять щупов, да еще и в самом удобном ракурсе для подглядывания (как всегда он и делал). Естественно, злорадствующий судья остался чертовски доволен. Но все равно, так хотелось посмотреть самому на…