Густые и изогнутые ближе к концу брови добавляли строгости к взгляду и некой солидности. Нос же у Андрея был длинный с характерной горбинкой, слегка зауженный к кончику.
А суровости его виду придавали острые скулы.
Мира также, как и остальные барышни, покусилась на него, стоило ей шагнуть к нему в кабинет.
Да, может на вид она девушка тихая, но хваткой обладала, как у питбуля.
Рабочий телефон Шумова противно заверещал, сообщая ему о входящем звонке. Вызывал шеф. И если тот звонил так рано с утра, это означало одно — Андрея ждут паршивые новости.
Будь он лет так на двадцать постарше, обязательно принял бы порцию корвалола перед встречей.
Хоть Виктор Прокопич как человек не вызывал в нем особо доверительных чувств, зато как начальник превзошел все ожидания своего заместителя и навёл порядок в администрации за последние 2 года.
Человеком Прокопич родился сложным, упрямым и мстительным, но на все сто справедливым. Любил говорить напрямую и только правду. Лебезить не умел.
Да разве оно ему и надо?
— Зайди. — сухо бросил начальник.
За время работы с Прокопичем, по одному голосу Андрей научился различать настроение шефа. В данную минуту тот был недоволен. Но кем, оставалось загадкой.
Андрей поднялся с широкого рабочего кресла, кстати это единственная вещь, которую он здесь поменял, ибо прошлое насквозь пропахло тетушкой с её невозможными духами под названием «Головная боль».
Сегодня с утра он облачился в счастливую темно-серую рубашку с чёрными классическими брюками и запонками в тон. Больше из аксессуаров Шумов ничего на дух не переносил. В ряд исключений могло войти лишь обручальное кольцо.
Неспешно пройдя по длинном коридору, что разделял кабинеты важных чинов, Андрей постучал к шефу, параллельно здороваясь с его секретарём.
— Входи — сказал Прокопич громко, чтобы не повторять дважды.
— Доброе утро. — первым поздоровался Андрей, отмечая, что в кабинете шефа неизменно пахнет крепким кофе и свежим тиражом.
Шеф, наверное, остался чуть ли ни единственным человеком на этой планете, который любил читать новости не в электронном формате, а из газеты.
На вид Виктору Прокопичу можно дать не более лет 50 лет. Хотя по паспорту все 56. Однако, седина не посмела коснуться его тёмных волос.
Мужчиной он был плотным, с аккуратным брюшком, которое пытался скрыть под одеждой. С едва заметным остеохондрозом в шейном отделе из-за сидячего образа жизни.
Глаза у шефа напоминали крохотные чёрные пуговицы, однако, даже при этом взгляд оставался достаточно устрашающим. Тонкие губы чаще оставались крепко поджаты из-за хронического недовольства.
Лишь пару раз за 2 года работы с Прокопичем Андрей видел, как тот улыбался.
И весь образ начальника дополнял нос в форме картошки.
Шеф неизменно каждый рабочий день оставался гладко выбрит. А на руках у него красовались часы за несколько тысяч евро.
— Присаживайся.
— Спасибо.
— Кофе?
— Скоро уже из ушей польётся.
— И все равно выпьем. Работы много. Новый отчёт начбеза читал?
— Все чисто. Не думаю, что это комитет по здравоохранению. Всех, вплоть до секретаря, проверили. Чисты аки младенцы.
— Эти младенцы в прошлом месяце списали техники на несколько десятков миллионов. Думаешь, не они?
— Об этом лучше спросить нашего серого кардинала, а не меня.
— И то верно.
— Не лучше ли будет подключить нашу доблестную полицию?
На слове “доблестная” шеф выразительно скорчил лицо.
— Хочу эту крысу поймать за руку, чтоб остальным неповадно было.
— Устроете прилюдную порку?
— Надо будет — на кол посажу. Почему у наз “Дзен” шалит?
— Уже разбираюсь.
— Неправильно, Шумов. Должен был уже разобраться. Они у тебя по струнке должны ходить. А на команду “але-оп” сальто делать, если потребуется.
— Боюсь, если Пал Андреич попробует сделать сальто, то свернёт себе шею.
— Что о нем говорят сотрудники?
— Что он талантливый, амбициозный и очень харизматичный. Думаете, это он?
— Не думаю, но проверить стоит.
— Так и передам нашему кардиналу. На этом все?
— Нет. Скажи-ка мне, голубчик, с какого такого рожна я узнаю, что ты помогал собирать документы на тендер какой-то там девочке из художественной школы? — его бровь недовольно взметнулась вверх, а голос приобрёл стальные нотки. — Или ты правил не знаешь?
Правила Прокопич чтил. И заставлял чтить остальных.