Марис закричала.
И тут — рука. Горячая. Живая. Его рука.
Деус встал перед ней, кровоточа, но сильный. Его голос был твёрд:
— Не трогай её. Она — моя.
Тварь остановилась.
И на мгновение… она колебалась.
Марис, дрожа, прижалась к его спине. Она чувствовала, как быстро колотится его сердце.
— Я… — прошептала она. — Я не справлюсь…
Он повернулся, обхватил её лицо ладонями.
— Ты справилась, — сказал он. — Ты увидела её боль. Ты приняла её. А теперь — отпусти.
Марис закрыла глаза. И в тот миг, когда внутри неё ещё дрожала боль — она сказала ей:
“Ты была. Но теперь — уйди.”
Существо дёрнулось. Издало протяжный, плачущий звук… и рассыпалось в прах. Лёгкий, как пепел. Тёплый, как выдох умирающего.
Марис опустилась на колени. Дышала тяжело. Вся в слезах.
Деус сел рядом. Его рука нашла её.
— Это не была победа, — прошептала она.
— Нет, — кивнул он. — Это было… освобождение.
Он посмотрел на неё. Долго. Глубоко. Он увидел: она изменилась.
В ней теперь была тень боли. И свет принятия. И он… полюбил это. Всё. Без остатка.
Он медленно, почти нерешительно, провёл пальцем по её щеке. И она не отпрянула.
— Марис, — сказал он.
— Да?
— Я боялся за тебя, как никогда в жизни. Даже когда умирал. Даже когда был в аду.
— Почему?
Он не ответил.
Он поцеловал её.
Глубоко. Настояще.
В этом поцелуе были страх, боль, нежность, и что-то такое, что может быть только между теми, кто прошёл через тьму вместе.
Позже, уже в поместье, Морана стояла у зеркала.
Она смотрела на своё отражение. А рядом, в тени, стоял Мор.
— Ты довольна? — спросил он.
— Нет, — тихо. — Но я ближе к цели.
Он посмотрел на неё пристально.
— Они чувствуют. А мы?
Она закрыла глаза.
— Мы… всё ещё молчим.
- Я видел в её глазах то, что было в тебе, — сказал Мор наконец. Его голос был глубоким, тёплым. — Когда ты впервые прикоснулась ко мне.
Морана не отрывала взгляда от пустого зеркала.
— Она боится его так же, как я боялась тебя, — тихо. — Потому что знает: если допустит, он станет всем. А это — больнее, чем пустота.
Мор кивнул.
— Но она всё равно позволила.
— Да…Она выбрала. Хотя знала, чем это может обернуться.
— А ты не выбрала, — мягко сказал Мор.
Она молчала.
— Почему? — снова он.
Её голос был почти шёпотом:
— Потому что ты — опасность.
— Я — был защитой.
— Ты был соблазном.
Она повернулась к нему. В её глазах — огонь и боль.
— Ты был тем, кого я хотела сильнее всего на свете. И потому — тем, от кого должна была отказаться.
Мор приблизился. Его лицо было близко. Его дыхание — почти касалось её кожи.
— А теперь? — шепнул он.
Она дрогнула.
Почти неуловимо, но он увидел.
— Я всё ещё хочу, — прошептала она, — но я слишком долго жила, притворяясь, что не хочу.
— Это не ответ.
— Это — правда.
Мор протянул руку и медленно, почти благоговейно, коснулся её щеки.
— Если бы ты попросила… — его голос стал глуше. — Я бы сжёг мир. Я бы пошёл против отца. Я бы ушёл с тобой в безвременье. Но ты молчала.
Она отвернулась, но не ушла.
Её голос задрожал.
— Я боялась. Что если ты пожертвуешь всем, ты возненавидишь меня.
— Я бы никогда не…
— Ты не знаешь, — прервала она. — Ты думаешь, знаешь. Но я — видела. Как любовь становится ненавистью. Как те, кто обещали «вечно», разбивали сердца.
Мор молчал. Смотрел в её лицо. Видел, как она сдерживает слёзы, которых никогда не покажет.
— Но ты не дала нам даже шанса, — сказал он. — Ты забрала «вечно» прежде, чем оно родилось.
Они стояли напротив друг друга, как два полюса.
Тьма и свет. Боль и желание.
Всё в них было противоречием. Всё — притяжением.
— И всё же ты здесь, — сказала она.
— Всегда, — просто ответил он.
Она прикрыла глаза.
Звёзды отражались в её ресницах.
— Марис и Деус… они справятся.
— А мы?
Морана сделала шаг вперёд. Между ними не осталось пространства.
— Мы всё ещё — огонь, Мор.
— Значит, есть шанс?
Она не ответила. Только посмотрела на него. В её взгляде было “да”, спрятанное в тысяче “ещё не время”.
Он понял.
И этого было достаточно.
На этот раз он не коснулся её губ. Он просто взял её за руку.