За озером Деймос мы рассмотрели большие тёмные ворота с детальным изображением яблок.
— Так твоя бабушка была яблоневым бароном?
— Как-то плоско ты пошутил. Яблоко — символ Эдема. Наша семья со дня основания общины выращивала на территории особняка яблоневые сады как символ нового мира, символ греха. Мы и наши души сотканы из него.
Мы с Винсом оставили машину за воротами. Приложив усилия, мы открыли проход, и раздался ужасный скрип. Мы оказались на территории особняка. Дом совсем обветшал, но выглядел в своём готическом стиле ещё более пугающим и величественным, чем я его помню.
Здесь родился и вырос мой отец, как и до него наши предки. Здесь я также проводила большую часть времени и хорошо помню те приятные моменты рядом с бабушкой. Я всё чаще вспоминаю её и скучаю. Иногда мне кажется, что я ощущаю её холодное прикосновение на своих плечах.
Войдя внутрь, мы прошлись по комнатам. Вся мебель была застелена белой тканью, а книги и какие-то мелочи были спрятаны в большие коробки в каждой комнате.
— Такой шикарный особняк и без присмотра, — Винс пнул кусок торчащей доски на полу. — Это просто расточительство.
— Не волнуйся. Неизвестно, насколько мы тут задержимся, так что успеем привести дом в порядок. Разрешаю выбрать занавески.
— Ловлю тебя на слове. - Винс щелкнул кончиками пальцев на обеих руках и подмигнул мне.
Последний раз обогнув взглядом главную комнату, я пошла в сторону бабушкиного кабинета, именно там она хранила всё, что представляло ценность. Винс остановил меня у самой двери, решив войти в кабинет первым. Я понимающе кивнула ему. Винс достал пистолет, и когда мы раскрыли дверь, то там никого не оказалось. Всё же быть осторожнее не помешает.
— Здесь меньше пыли, чем в других комнатах. Не думаю, что бабуля запрятала тут крохотного дворецкого.
— В этот раз ты прав, здесь кто-то был.
— Есть предположение, кто мог быть здесь? Родители? Полиция? Может, бездомный залез?
— Вряд ли. Если это культ, то им нужны не деньги, они ищут… — я сбросила все бумаги с письменного стола бабушки и в центре увидела маленькую замочную скважину. Я сняла с шеи кулон и вставила ключ. Провернув его один раз, я открыла тайник внутри стола, где лежала лишь одна вещь — дневник. — …Они ищут моё наследие.
Глава 3. Воспоминания
Вивьен Вуд, 1958 год.
Ангелы – олицетворение мира, мы – порока, так для чего спасать то, от чего стоит избавиться? Таков закон миросотворения, наши жизни лишь пылинки на пути совершенных ангелов, но иногда и пылинка способна перекрыть кислород.
Был то ни ангел, ни демон, ни бог, но верили ему как ангелу, боялись, как демона и почитали как бога. Это моё наследие, самый сильный, могущественнейший из существ стал моим другом и моей самой большой тайной, которую я унесу с собой в объятиях смерти.
Мне было десять лет, когда отец Конрад собрал всех жителей общины в главной церкви святого Азраэля, чтобы сообщить важную новость и провести службу, перевернувшую всю мою жизнь. В церкви собрались все жители, моя семья – потомки основателей, поэтому мы занимали места в первом ряду у алтаря отца Конрада. Внутри всё трепетало от ожидания, мама рассказывала, что иногда Азраэль спускается с небес в свою церковь и одаривает своих почитателей благословением. Мои родители видели его лишь единожды, мне так хотелось верить, что ко мне он тоже придет.
Служба проходила без изменений, держа руки в молитве, я взывала к нашему покровителю. Я бы всё отдала, чтобы взглянуть на него хотя бы одним глазком. Неожиданно служба прекратилась, все подняли головы на отца Конрада, тот тяжело вздохнул, но было в этом что-то не так. Отец снял очки и оставил их на алтаре, выйдя вперед.
– Азраэля больше нет. Я не чувствую его присутствия. Близится конец, друзья мои.
В церкви повисла тишина всего на одно мгновение, я ожидала, что жители общины будут огорчены, будут пытаться найти решение, как вернуть милость Азраэля, но гнев заполнил их души до краев. Я помню, как мама с папой, сидевшие по обе стороны от меня, взялись за руки и смотрели друг на друга пустыми глазами, будто они чувствовали, знали, что этот день придет, и это значит, что мечтам о новом Эдеме пришел конец.
Я перевела взгляд на отца Конрада и медленно подошла к нему. Я ждала, что он успокоит людей, но он смотрел свысока, как на скот без пастуха. Я искала в нем поддержку и добрые слова, но, подойдя ближе, я получила презренное: “Избавьтесь от потомков Вудов, они теперь бесполезны”. Служители церкви, стоявшие за его спиной, подошли ко мне и схватили за руки, вытянув перед алтарем, привлекая внимание разъяренной толпы.