– Вина за немилость Азраэля, ангела-покровителя нашего, лежит на семье, что три сотни лет лгала нам о связи с небесами, что кровь их призовет ангела смерти. Ранее нам не довелось увидеть их силу, но теперь пора им заслужить свое место в Эдеме. Первой кровь прольется девчонки, и тогда ангел должен явиться к нам, если нет – прольем всю “священную кровь”, пока он не будет доволен.
– Нет, нет, папа, мама!
В попытках вырваться из рук служителей церкви я кричала, что было сил, молила освободить меня, но никто из присутствующих не произнёс и слова в мою защиту. Наоборот, слова отца Конрада вдохновили их, они просто стояли и наблюдали, как ребёнок молит о пощаде.
Отец и мать продолжали держаться за руки и тихо молиться, заглушая мой голос. Они понимали, что идти против толпы невозможно, всё, что им оставалось, – это молиться о том, чтобы Азраэль принял их «жертву» в виде единственного дитя. Осознав, что помощи мне ждать неоткуда, я смиренно приняла свою участь, в надежде, что Азраэль подарит мне вечность в Эдеме. Меня отвели в кабинет отца Конрада на втором этаже церкви и заперли там на несколько дней до момента подготовки жертвенного креста для ритуала. Помню эти дни до сих пор: как меня морили голодом, как я сидела в полной тишине и одиночестве, как с каждой секундой во мне росла ненависть к человечеству. Их жестокие души не заслужили жизни в райском саду среди ангелов, и, если я выживу, сделаю всё для того, чтобы они больше не увидели свет.
Не помню, сколько прошло дней, как ко мне наконец заглянул отец Конрад с двумя служителями. Я не забилась в угол от страха, я была готова либо умереть и проклясть весь род человеческий, либо выбраться отсюда любой ценой. Отец Конрад присел рядом со мной, поправив подол белоснежной рясы, и протянул руку к моему лицу. Я ударила его по руке, но тот не наказал меня, он пришел с другой целью.
– Можешь идти домой, дитя.
Я ожидала чего угодно, ждала, что они изобьют меня, свяжут, поведут на жертвенник, но никак не этого. Неужели Азраэль здесь?
– Вы меня отпускаете? Почему вы передумали?
– Азраэль показал нам, кому суждено отдать душу в жертву, так даже лучше: добровольная жертва – чище.
– Добровольная...?
Отец Конрад поднялся и указал рукой на дверь, позволив мне покинуть церковь. У меня не было сил бежать, но хотелось как можно скорее уйти из этого места. Я благодарила Азраэля за спасение, я еще отплачу за его милость.
Я вышла из церкви, и меня охватила дрожь. Холодный осенний ветер… не помню, чтобы я так радовалась холоду. Держа себя за плечи, пытаясь согреться, я шла вперед, не понимая, куда мне теперь идти, где мой дом. Может, стоит вернуться к родителям? Другого варианта у меня пока нет.
Я шла по широкой дороге до озера Деймос, за которым находился семейный особняк. Там у берега столпилось много людей, они толпились и что-то выкрикивали, кто-то даже весело смеялся. Я взяла себя в руки и, из последних сил, добежала до озера. Трое взрослых прикрыли белой тканью тело, я не успела его рассмотреть. Предчувствие меня никогда не подводило: кто-то умер, поэтому меня отпустили? Отец Конрад принял чью-то жертву?
Я увидела в толпе своего одноклассника Уолтера. Он стоял рядом со своей мамой и успокаивал её, она была единственной, кто скорбел об усопшем.
— Уолтер, что здесь произошло?
Он обернулся ко мне лицом и тут же крепко обнял.
– Вив, тебя отпустили, я так рад! Прости меня, мне очень жаль, мне так жаль.
Уолтер продолжал меня сжимать до онемения в руках. Я не понимала, за что ему жаль. Он никак не мог мне помочь, его не было на службе, даже если бы и был, что он мог сделать против взрослых? Ничего.
Он что-то тихо шептал, я никак не могла понять, что именно. А когда я повернула голову чуть в сторону, я увидела, как из носилок выглянула окровавленная рука с обмотанным на запястье крылатым серебряным крестом – наша семейная реликвия, передающаяся новой главе в семье основателя, ею была моя мама.
Мама?
Моя мама?
МАМОЧКА??
Две недели спустя.
Мама разгневала всю общину своим поступком, на похоронах я слышала, что говорили взрослые. Мою маму заметил служитель церкви в озере Деймос, он делал обход, чтобы проверить соблюдение комендантского часа в общине. Мама на его глазах добралась до статуи Азраэля в центре озера и перерезала себе вены. Истекая кровью, она обнимала статую ангела, моля его забрать её и избавить от мучений.