— Неплохо, это как престолонаследие.
— Ты прав. Такие правила рождения связаны с самим Азраэлем, он пятый сын Бога из семи, и это сделало его в глазах отца ничтожным, и чтобы показать своё уважение, мы отказались от больших семей, ни у кого в Даркбридже нет более одного ребёнка в семье. Так мы даём понять Азраэлю, что он единственный свет для нас, как и наш единственный ребёнок.
— Странновато и жутковато... Признаюсь, это нелогично. Что ещё?
— Что касается правил, ты не должен осуждать или смеяться над нашим верованием. Азраэль — Бог этой земли. Скажешь что-то не то, и смерть уже вопрос времени. Они бы и сами не прочь отправиться к Азраэлю, но за самоубийство он наказывает похуже дьявола. Чужаков тут не было по меньшей мере лет сто, если не больше, поэтому просто не искушай судьбу и будь предельно мил и уважай то, во что мы верим.
— Ты говоришь «мы», значит, ты себя относишь к общине?
— Я отношу себя к ангелу, в которого я верила, сколько себя помню. У нас не принято сопротивляться смерти, а я так боялась умереть, что на алтаре, глядя в глаза его статуи, попросила о жизни. Что для нас — самоубийство, и он не наказал меня, а спас и подарил новую жизнь. Если бы я могла его увидеть снова, я бы поблагодарила за его милость. Вот на чём строится моя вера.
— Благодарность смерти за второй шанс на жизнь, по сути, это… перерождение?
— Да, это главная мысль общины: смерть дарит жизнь. Душа бессмертна, и мы бессмертны, но Бог не даёт этого нам, а Азраэль — да.
— Вы верите в бессмертие?
— Мы верим в новый мир.
— Новый мир?
— Эдем.
Заканчивая на этой ноте разговор, я перевела тему. Мы проехали Абердин и уже почти добрались до конца границы штата, дальше — только Тихий океан. У самого края границы мы проехали чуть дальше по правой стороне и, наконец, вдалеке, из-за густого тумана, увидели большой остров, к которому вел только один путь — темный мост, в честь которого и назван город Даркбридж. Говорят, что этот железный, темный мост — символ перехода души, путь к новой жизни находится здесь.
Проезжая, казалось, по бесконечному мосту, из серого тумана градом лились, словно слезы, красные капли дождя. Меня это ничуть не удивило: я родилась в этом месте, и кровавый дождь за окном был обычной погодой.
Винс ругнулся от того, как по стеклам машины стекали кровавые капли. Это вызвало у меня улыбку: такие простые для меня вещи кого-то могли привести в ужас. Проехав мост, нас встретила ровная дорога и высокие, мамонтовые деревья. Это одни из самых больших и древних деревьев в мире. Эту землю даже индейцы считали проклятой, обходя ее стороной. Подъезжая к пропускному пункту с вооруженной охраной, я попросила Винса подождать в машине и вышла навстречу полицейскому.
— Добрый день, мисс. Вам известно, что дальше находится закрытая община? У вас есть разрешение?
Я понимала, что вопрос риторический, ведь никаких разрешений на въезд не выдают даже государственным служащим. В нём я узнала папиного друга, мистера Бэла. Мужчина средних лет, с густыми усами и шикарной шевелюрой, ничуть не изменился с того момента, как меня, еще маленькой девочкой, садил к себе на колени полицейской машины и катал по городу, обещая, что мы вот-вот найдем и посадим в тюрьму преступника, и папа будет мной гордиться. От приятных воспоминаний я неловко улыбнулась, опустив глаза, затем достала служебное удостоверение и представилась.
— Старший детектив Ада Вуд, полиция Сиэтла, особый отдел. Я получила письмо с просьбой о помощи от вашего шерифа. Проведете экскурсию?
Суровый взгляд мистера Бэла испарился, глядя то на меня, то на значок.
— Ада? Ада Вуд?
— Верно.
Человек, который был мне как дядя, был близок, как может быть только отец. Он видит меня уже взрослую спустя пятнадцать лет, но всё же чувство такое, будто я только выпустилась из полицейской академии, пошла по их с отцом стопам. Он видит, какая я выросла, будто и не расставались. В его взгляде смесь удивления и гордости, он смотрит не на просто девушку, а на часть своей давно забытой мечты, ведь своего ребёнка небеса ему так и не подарили. Мы обнялись и обменялись парой приятных фраз, после чего его улыбка испарилась, вспомнив о том, что со мной произошло и зачем я вернулась.
— Зря ты вернулась, ангелочек. Я говорил твоему отцу, что сами разберёмся, маленькие что ли!
— Мистер Бэл, если папа нашёл меня и написал, значит, всё же причина не пустяковая?
— Раздул проблему, он верит, что врата действительно находятся в городе и кто-то пытается их найти. Он написал тебе, что именно случилось?
— Решил умолчать детали, так как письмо могло дойти до меня уже вскрытым любопытными прохожими.