— Семейная реликвия. Тебе очень идёт, — мама медленно перевела взгляд на стену с фотографиями. — Помнишь её?
Я внимательно следила за её взглядом, движениями, ходом мысли. Всё в ней казалось иным. Может, спустя столько лет во внешнем мире, все здесь мне кажутся поехавшими?
— Ты про бабушку? Да, я её помню, мне её не хватает.
— Так рано ушла, но теперь она в лучшем мире. Азраэль её не покинул, Эдем будет открыт для всех нас. Главное — довериться судьбе, не так ли?
Безумный, фанатичный взгляд матери не пугал меня, скорее давал повод задуматься, какую власть над людьми здесь имеет этот отец Йонах, если он смог повлиять на мою мать, которая была единственной во всей общине, кто не разделял всеобщего восторга. Я плохо его помню. Надо бы к нему заглянуть, и поскорее.
Я достала маленькую записную книжку из заднего кармана и, пока делала пометку об отце Йонахе, дала маме свой ответ.
— У меня другое мнение. Бабушка боролась за то, чего мы так и не узнали. Может, это и не ради жизни в раю. — Закончив делать запись, я завершила свою мысль хлопком страниц записной книжки.
— Что ты там записываешь? Я видела, как ты делала запись, стоя перед домом.
— Ничего важного, привычка. Записная книжка — лучший друг детектива. - я попыталась отшутиться, чтобы перевести тему. Не думаю, что она мне поверила.
— Доченька, ты всё узнаешь, когда откроешь этим ключом двери к своему наследию.
— Так тебе известно, что в её кабинете?
Мама широко, неестественно улыбнулась. Её глаза были напряжены, а губы улыбались. Она выдавила из себя эту улыбку. Вот от этого стало не по себе. Поддельные эмоции всегда пугают, никогда не знаешь, что на самом деле скрыто за ними.
— Ты обронила ключ в церкви в ту ночь. Отец нашёл его там с поисковой группой в пепелище. Азраэль наказал твоих обидчиков и разорвал не плоть, а души, отправив их в Деймос. У них больше нет шанса на бессмертие, им не увидеть новый Эдем.
— Они ничего не нарушили. Жертвоприношение всегда было нормой для нас. Культ под запретом из страха оказаться на их месте, а не из-за справедливости. Люди просто не понимают, почему же сам ангел нарушил собственный закон. Теперь страшно приносить кого-либо в жертву, но всегда найдутся те, кого это не остановит, верно, мама?
— Верно, мой ангелочек. Ты ведь за этим вернулась? Думаешь, что сбежавшие пациенты — жертвы культа?
— Всё тебе известно. Как давно ты посещаешь службы отца Йонаха?
Я сделала один уверенный шаг ей навстречу, отчего её напряжение сменилось тревогой, и она отступила. За время своей работы в особом отделе я научилась манипулировать чувствами других людей. Главный тот, кто задаёт правильные вопросы, заранее зная ответ.
— Я точно не помню, может, год или два. Он очень хороший человек. Благодаря отцу Йонаху я справилась с мыслью, что тебя нужно отпустить, что Азраэль указал тебе путь, и я не вправе перечить судьбе, понимаешь?
Мама говорила это с таким трепетом в голосе, что невольно начинаешь верить её искренности. Она слишком ударилась в религию и идею бессмертия, судьбы. Кто знает, как она отнесется к моему расследованию. Для её же блага пусть остается в неведении какое-то время. А этот Йонах, к нему у меня появляется всё больше вопросов.
— Да, судя по всему, он и вправду хороший человек, если смог тебе помочь. На самом деле, я приехала сюда ради вас с папой. Столько лет прошло, я стала детективом и теперь тоже помогаю людям. Думаю, в этом и была моя судьба. И, она ведь не запрещает мне видеться с родными, ведь так? Прости, что не приехала раньше, мама.
Да, жестокая ложь, но ложь во благо. Кто знает, насколько ей промыли мозги. Её выражение лица из измученного преобразилось материнской улыбкой. Отчего-то она также была странной, наигранной, но уже более убедительной.
— Забирай ключ, он принадлежит тебе, дорогая.
— Спасибо. - запекшаяся кровь в углу креста была страшным воспоминанием, но отказываться от него нельзя.
После совместного ужина и приятной семейной атмосферы мы с Винсом направились в бабушкин особняк. К северу от города расположилось озеро «Деймос». Говорят, что Азраэль сбрасывает в него провинившиеся души. Они вечность томятся на глубине, и иного пристанища для них на свете нет. Кто-то попадёт в рай, кто-то в ад, а чья-то душа будет гнить на дне в пустоте. Это и есть забвение.
В центре озера жители общины построили статую ангела Азраэля, державшего в руке обмякшее тело первого в мире человека, лишившегося жизни. Имя его — Авель. Это символ неизбежности и власти судьбы над нашими хрупкими телами.