— Почему так происходит? Эти безжалостные твари причиняют боль и наносят необратимую травму ранимым, невинным девочкам, и живут дальше прекрасной жизнью ублюдков. Ведь Анхель тоже делал это с тобой, и не один раз? — спросил Сидар, таким же жёстким взглядом осматривая её лицо.
— Да…тоже.
— Почему вы с сестрой не обратились в полицию, сколько ей лет?
— На три года старше. Она настаивала, умоляла рассказать отцу, но я и слышать этого не хотела. Мне было страшно, что в его глазах я буду выглядеть грязной. Это ужасно, думать так о нём, когда он только и делал, что уважительно относился к нам, да никто кроме него не делал для нас столько, сколько он! Однако я всё равно не хотела, чтобы он это всё осознавал.
Сидар покачал головой.
— Мне так несказанно жаль, Аврора…
Девушка посмотрела на него, и электрический разряд прошёлся по её телу. Весь свет, который он отражал в этот момент в своём взгляде на неё, передался ей. Произошёл скачок между ними, искра, которая способна была вызвать самую настоящую молнию такого масштаба, что даже закрытые окна не выдержали бы такого грохота.
— Мелисса, — произнесла девушка, явно удивлённая этому.
Ей стало так легко, словно держа всё это в тайне, она потихоньку закапывалась в глубокую яму, и земля накрывала её с головой, закрывая от внешнего мира и его надёжных людей.
— Что?
— Меня зовут Мелисса-Аврора, но с самого рождения все называли меня Мелиссой, так как это первое имя. Аврора проскальзывало очень редко и в моменты самых сильных ссор, когда человек начинал холодно относиться ко мне, надевая маску обиды. Только сестра никогда не переставала видеть меня настоящую, какой я родилась, Мелиссой. Я тоже не понимаю, зачем меня назвали двойным именем, поэтому я всегда считала, что у меня одно имя. И называлась при знакомстве так же. Но после всех травм, нанесённых Дерриком, я внутренне отреклась от этого имени, ведь на нём было огромное пятно. Да, может это слабость, но я именно так справлялась со своей болью. Притворяясь другим человеком. Хоть я оставалась всё равно собой, с именем Аврора я стала как будто более смелой, отчуждённой, закрытой. Мне было проще давать отпор всем, кто меня обижал, особенно Анхелю, поскольку, когда ты носишь чужое тебе имя, ты будто начинаешь верить, что ты уже не ты, а другая девушка, способная себя защитить.
— Мне кажется, в тебе с самого начала были эти качества, просто, надев маску, ты раскрылась и обрела настоящую себя, готовую бороться, а потом со временем, привыкнув к этому, маска спала, а ты и не заметила, потому что долго была с ней. Но ты всё та же Мелисса, — сказал Сидар.
— Наверное. Аврора олицетворяет чистоту и начало новой жизни. Шанс на исцеление. Иронично, ведь этот шанс у меня отобрали, так и не отдав. Насилия продолжались, и уже не имело смысла, что я называлась Авророй. Такое чувство, что я ещё сильнее очернила это имя.
— Но это не твоя вина. Ты просто хотела заглушить боль, и я уверен, так оно и получилось. Кто сказал, что если у тебя не было этого исцеления, то его и не будет? Посмотри, мы уже не рядом с Анхелем, это уже первый шаг! Дальше мы сможем ещё больше, я тебе это обещаю, — серьёзно произнёс Сидар, сцепив руки в замок.
Глава 24
Нолан
Четыре года назад.
Двадцать минут. Прошло двадцать долбаных минут с момента, как у неё отошли воды. Мокрая лужица стремительно растекалась возле её ног, и она с выпученными от страха глазами смотрела на меня, когда я молниеносно оказался рядом, услышав короткий крик.
Двадцать минут. Прошло двадцать долбаных минут с момента, как Криш на не согнутых ногах дошла до заранее подготовленной прозрачной сумки для рожениц.
Двадцать минут, как я довёл её до машины и аккуратно посадил на переднее сиденье рядом с собой. Я хотел пристегнуть её, но она всегда категорически отказывалась, как и в этот раз, жалуясь, что ремень сильно давит ей на живот и отнимает возможность свободно дышать. Настаивания пробежали мимо меня, и я не стал их догонять, потому что подумал, что мы быстро доедем до больницы, да и всегда ездили без ремня, а тут ещё и ребёнок почти выходит, поэтому лучше и правда оставить её в покое.