Двадцать минут, как мы отъехали от нашей улицы, выехав на главную дорогу.
ДВАДЦАТЬ МИНУТ, КАК МЫ СТОИМ В ЧЁРТОВОЙ ПРОБКЕ.
Я стучу по рулю, мои нервы сейчас не в порядке, а возле уха стонет от сдерживаемой боли любимая невеста. Машины, загораживающие проезд, вообще не двигаются.
— Боже, я сейчас просто выйду отсюда и буду орать, что со мной едет будущая жена, которая вот-вот родит, и если я не успею доставить её в роддом, то они все за это ответят! — я ударил по рулю, гневно выпустив пыл.
Криштина подпирает рукой живот, меняя положение тела. У неё уже затекли ноги и болит спина.
— Нет… ничего не исправит… подождём, — с придыханием говорит она.
— Сколько можно ждать!? Ты и так уже еле терпишь.
Она смотрит на меня расслабленным и рассеянным взглядом. Её глаза еле способны фокусироваться, по лицу со лба течёт пот, и вся футболка промокла.
— Можно попробовать срезать, но там плохая езда. Другого выхода у нас нет, я аккуратно вывезу нас.
Голова Криштины отворачивается и прижимается к окну. Она молчаливо согласилась, уже не в силах сдерживаться.
Я выруливаю вбок на лесную тропу, обросшую сухой травой. В ответ мне летят протяжные сигналы машин, явно неодобрительные. Однако стоит хотя бы одному обойти систему, как следом подтягиваются и другие. Ещё две машины едут позади, сдавшись стоять в затянувшейся пробке.
Искоса я посматриваю на свою невесту, чтобы убедиться в нормальности её состояния, а сам уже почти выезжаю на другой конец дороги, обогнав пробку. Мне удалось проехать по этой поляне, поэтому дело остаётся за малым — доставить до больницы, которая находится в пяти минутах.
— Нолан… — зовёт меня Криштина.
Я поворачиваю голову буквально на одну секунду, на мгновение. Она просит ускориться, и я возвращаю взгляд на дорогу, замечая приближающуюся фуру, несущуюся прямо на нас. Она занимает большую часть дороги, и у меня просто не остаётся выбора. Я резко поворачиваю руль вправо, чтобы стремительно свернуть и не попасть под огромный автомобиль. Моя машина уходит в сторону, но откуда-то взявшиеся кочки не дают спокойно затормозить, и я замечаю столб только в последний момент…
Крики Криштины во время движения фуры напрочь сбивают меня с толку, и только вариант “свернуть” приходит на ум, но я даже будто и не успел ни о чём подумать, просто повернув руль по инерции.
Я прихожу в себя, чувствуя, как упираюсь во что-то воздушное. Увидев перед собой раскрывшуюся подушку безопасности, ко мне приходит осознание. Поворачиваясь на соседнее место, я не нахожу рядом с собой Криштину. Непонимание захлёстывает меня, и я замечаю её.
— Нет-нет-нет. Нет… — шепчу я, открывая дверь, и буквально выпадаю наружу, держась за висок.
Она лежит на разбитом лобовом стекле в многочисленных порезах. Её лицо в крови, волосы спутались, неестественная поза навевает на разные мысли. Нет, она не может быть мертва. Просто не может. Не сейчас. Не при таких обстоятельствах.
Подбежав к ней, я в панике оглядываюсь, не сразу соображая, что мне нужно делать. Машины, которые ехали позади, подъезжают и останавливаются, заметив аварию. К нам подходит несколько мужчин, которые помогают мне. Кто-то вызывает скорую, говоря что-то о незамедлительном приезде. Кто-то окликает меня, спрашивая, в порядке ли я. Но я не в порядке. Мне кажется, что моё сердце перестало биться, а в ушах стоит тяжёлый гул, когда Криштина приходит в сознание и начинает истошно кричать, складываясь пополам. Из-за этой боли она не замечает, что её лицо и тело покрыты ссадинами и травмами.
— Что…что такое? — обеспокоенно спрашиваю я. — Криш, что такое!?
Болезненные вопли сменяются резкой тишиной. Она открывает рот в попытке что-то сказать, но остаётся безмолвной. На её лице отражается ужас, она поднимает на меня свои глаза, из которых медленно скатываются слёзы.
— Я его не чувствую.
Мне как будто дали пощёчину. Отшатнувшись, я провожу себе по волосам.