Вот оно. Нет, нет, нет. Этот взгляд ничего хорошего не предвещает. Я не могу позволить, чтобы он влюбился в меня, потому что ему будет больно. А я не смогу иначе.
Я поджала губы, пропуская неловкую паузу.
— Ты куда-то собиралась?
— Хотела сходить в магазин за едой, — сказала я.
— Я могу помочь тебе, понести пакеты или…
— Нет! — крикнула я, перебивая его.
Он остановился, вопросительно посмотрев на меня. Его лицо отражало такую обиду, он словно пытался разглядеть в моих глазах, правильно ли он меня понял.
— То есть, нет, спасибо тебе, но я справлюсь сама. Правда, не стоит, — быстро изменила я формулировку, осознавая, что прозвучала довольно грубо и резко.
Лука пожал плечами. Его руки были спрятаны в карманах, и теперь он опустил нос, смотря себе под ноги. Вся его уверенность и настойчивость вмиг улетели.
Я ещё раз посмотрела на него, мысленно прося прощение, но ничего не сказала, и поспешила убраться оттуда, чтобы не умереть от неловкости. Я не специально, но я не могу постоянно принимать твою помощь и видеть в твоих глазах надежду, которая так и останется просто чувством.
На обратном пути я вспомнила, что видела вывеску на двери сувенирной лавки, что им требуется работник. Зайдя внутрь, на меня сразу уставились чужие, стеклянные глаза… кукол. Они были повсюду: большие, маленькие, с разным оттенком волос. Жутковато. Милая старушка посмотрела на меня и улыбнулась.
— Добрый день, к сожалению, мы вынуждены закрыться, мне очень неловко вас расстраивать, вы наверняка хотели купить како-то сувенир?
— О, нет-нет, что вы, — я обернулась на дверь. — Я пришла на собеседование, наверное. У вас написано, что вы ищете работника.
Старушка быстро закивала, выходя из своего места и беря меня под локоть.
— А я сразу так и подумала, когда взглянула на вас. Я увлекаюсь гаданием, я сразу всё так и поняла, да-да!
Женщина повела меня в соседнюю комнату, дверь которой я не сразу заметила. Буквально толкнув меня внутрь, она закрыла за собой и оставила меня одну. Я ничего не поняла, но передо мной кто-то сидел в кресле, повёрнутый спиной, и я решила, что мне стоит подать голос.
Я откашлялась.
— Здравствуйте, я по поводу работы, дело в том, что…
— Миллеры больше не желают содержать избалованную дочурку? — раздался властный, грубый мужской голос.
Я опешила, но нахмурилась, узнав в этом голосе своего бывшего.
— Ричард, — сказала я.
Мужчина повернулся, тряхнув перед носом газетой, делая вид, что ему не интересно находиться со мной рядом.
Но пока он разыгрывал никому не нужный спектакль, я показала, кому действительно не интересно. Развернувшись, я хотела выйти отсюда, уже смирившись, что никогда не получу эту работу с таким-то директором, или кто он там.
— Подожди.
Не знаю почему, но я послушалась.
Он встал и подошёл ко мне сзади.
— Я правильно понимаю, что родители не знают о нашем ребёнке?
— О моём, — жёстко отрезала я.
— Ну да, конечно. Значит, правильно. Так вот, милая, если ты и дальше хочешь держать это в тайне, тогда возьми эту работу.
Я повернулась.
— Да ни за что! Я не собираюсь терпеть тебя из-за какого-то никчёмного шантажа, на который ты только и способен. Всё-равно уже журналисты заметили мой живот, так что новость разлетится уже в течение завтрашнего дня.
Я смерила его взглядом, осмотрев с головы до ног.
— Надо же. Стоило сказать папе о том, какое ты говно, как ты из князя пал в грязи, — посмеялась я. — Наслаждайся меньшим, пока тебе и это доступно.
Я нажала на ручку и вышла из кабинета.
— Стерва!
Старушка звала меня позади, но я не обращала внимания на эти звуки.
Я вернулась домой, когда уже немного стемнело. Мне удалось устроиться помощником парикмахера в салоне красоты. Это получилось быстро, потому что тот самый парикмахер — Делла. Она выручила меня, и я очень признательна ей за это.