Тишину, которая, казалось, длилась вечно, разбавляло моё тяжёлое дыхание после высказываний, которые ей и не снились. Адалин сидела напротив, опустив голову и уперев взгляд в колени. Чтобы не расплакаться, она начала вдавливать ногти в тыльные стороны ладоней.
— Это не ты, — лишь тихо произнесла она.
— Что?
Адалин наконец-то подняла голову и улыбнулась. Уголки губ были опущены, и это выглядело пугающе, но на её лице отражалась боль.
— Ты не та Беверли, которую я знаю, — холодно произнесла она.
Я подошла ближе, и ей пришлось задрать свою голову, чтобы наши глаза встретились.
— А ты уверена, что знаешь меня? Может просто пока я молчала и соглашалась с тобой, слушая глупые истории про тусовки, со мной было удобно? Конечно, никто не любит, когда тот, об кого так просто обтирать ноги, в один момент показывает зубы, — я истерически посмеялась и начала театрально хлопать в ладоши. — Надо же, у Беверли есть зубы. Вы только посмотрите, она оказывается умеет отвечать!
— Позвони, когда придёшь в себя. Даже после этого выступления я буду готова с тобой поговорить.
Адалин встала из-за стола и быстро, почти молниеносно выбежала из квартиры, на ходу накидывая розовое пальто. Я не сдержалась и ударила по стене кулаком. Удар тут же дал о себе знать, и на костяшках показались ссадины. Я нахожусь под таким ураганом эмоций, что мне попросту не до этого.
Может это я никого не достойна? Ведь даже после моих слов, она будет ждать меня. Это я всё время делала вид, что мне интересно её слушать, а на деле думала о Делле. Это я плохая подруга, а не она. Адалин всегда была рядом, а когда я думала, что она не понимает меня и не интересуется моими проблемами, может быть, она просто не знала, как меня поддержать, чёрт возьми!
Я должна ей позвонить. Нет. Я слабачка, я не могу признать свою вину. Не сегодня.
“Засунь уже в задницу свою гордость, Беверли” — снова всплыл в сознании голос. — Сначала Нолан, теперь бедная Адалин... Кого следующего ты ранишь своими словами? У тебя нет сердца, оно уже давно увязло в колючих проволоках. И как только ты пытаешься их снять, они ранят тебя везде, где только можно. Ты сама причина всех своих бед.”
Я опустилась на пол. Слёзы настигли меня, разум совсем помутнел. Измученная своими мыслями, я доползла до кровати и, не переодеваясь, уснула.
Человек, который хочет понять, что с ним происходит, в скором времени станет озабочен своей целью. Он будет зациклен только на том, чтобы разгадать то чувство, которое навязчивой дымкой приклеилось глубоко в сознании. Толком не разобравшись откуда растут корни, люди начинают думать, что они уже одной ногой на золотой лестнице, ведущей к вратам Рая, где их ждёт творец, чтобы поздравить. "Молодец, ты смог всё понять, мой дорогой смертный" — скажет им неземной Бог. Но эти фантазии легко прервать одним лишь щелчком пальцев. Они рассеются прахом по тусклому небу, унося за горизонт все надежды на счастливый финал. И они будут недоумевать, что же случилось, почему так? Ответ прост: они уже возомнили себя Верховными Богами, способными вершить свои судьбы. Однако никакие высшие силы им не помогут, если они будут идти в неправильном направлении, которое, по своей убогой глупости, выбрали себе сами.
Поэтому я не тороплюсь зацикливаться на своих недавно открывшихся возможностях и насущных проблемах. Я не хочу гореть этими поисками глубоко посаженных ответов, которые будут мне непосильны. Я уверена, что сначала нужно разобраться с тем, откуда всё началось.
Мне снова снится сон.
Я стою напротив зеркала и вглядываюсь в своё отражение. Мне где-то шестнадцать. Отражение начинает искажаться, и оно — уже не точная копия меня. Там стою всё та же я, но уже с окровавленными руками и широко улыбающимся ртом.
— Каково быть убийцей, Беверли? — одним лишь беззубым ртом произносит то, что отражается в зеркале.
— Я никого не убивала, не убивала! — отчаянно кричу я.
— Ты можешь сколько угодно твердить себе это, маленькая тварь, однако ты всё равно никогда не смоешь с себя кровавых следов! — кричит нечеловеческим голосом другая я, и из глаз вытекает чёрная, как густая смола, жидкость. — Слышишь? Тебе никогда не отмыться от того, что ты сделала, поганое отродье!