Он обхватил себя за колени, не зная, как действовать. Вызвал полицию и скорую. Он не понимал, чем это поможет, если убедился, что её больше нет.
Люди в белых халатах ворвались в дом и обернули Адалин в чёрный мешок. Они забрали её, а Луку допрашивали. У него было алиби, ведь в то время его не было рядом, и это могли подтвердить. Отпечатков на орудии убийства не оказалось, и Лука вспомнил о чёрной машине, которая стояла около её дома, а потом уехала. Он не рассказал Адалин, тогда в голове были другие заботы, и теперь ему было стыдно.
Репортёры уже написали статью о смерти Адалин Миллер, поэтому её родители первым делом узнали об этом и уже через некоторое время частным самолётом прилетели в Бруклин, в морг, чтобы опознать своего ребёнка. Они горько плакали, не веря в то, что это произошло с их семьёй.
Глава 30
Ночью мы вернулись назад, и новость о смерти моих близких выжала из меня все соки. Я шла с Ноланом, держа его за руку и подняла голову наверх. Сегодня на небе так много звёзд…редкое явление. Волшебная картина, хотелось стоять с запрокинутой головой и смотреть, не сдвигаясь с места.
Мне на телефон пришло сообщение. Потом Нолану. Нам писали все: Делла, Ашер, Сейдж. Мы переглянулись, не понимая такого наплыва уведомлений, и зашли в сеть.
Прочитав чат с Деллой, я вскинула брови и посмотрела на Нолана.
— Что за шутки?
Перейдя на смс от остальных ребят, я напряглась, и к моему горлу подступила тошнота. Меня выворачивало наизнанку от слов, которые я прочитала, но сдерживая порыв, я быстро открыла гугл. Мне не стоило даже печатать, на первых страницах мелькали заголовки о смерти Адалин Миллер. Застыв на месте, я пошатнулась, опираясь о спину Нолана, который молчал с тяжёлым взглядом. Мы без слов поняли друг друга и вернулись в машину. Он повёз меня в морг, адрес которого дала Делла. Они тоже уже направлялись туда всем составом.
Когда я находилась в машине, у меня не было никаких эмоций. Я не плакала, мне не было больно. Я просто не могла поверить, вот и всё. Не могла принять этот факт. Мне не хотелось его принимать. Поэтому я просто обняла свои колени и прижалась к окну, следя за каплями дождя, которые скатывались по раме. Дождь пошёл неожиданно, резко. Словно сопровождение.
Прибыв на место, я на негнущихся ногах встретила наших друзей. Делла и Ашер молча наблюдали, боясь начать говорить. Сейдж опустил голову, как увидел меня. Не хотел смотреть мне в глаза, ему было неловко. В такой же мёртвой тишине мы зашли в комнату, когда нас позвал работник.
Он откинул белую простынь, и я увидела то, что хотела бы навсегда забыть.
Тело Адалин было невозможно белым с голубоватым оттенком. Она выглядела очень плохо: гематомы по всему лицу, шее, разрезанный живот, из которого доставали мёртвого ребёнка. Трупные пятна уже покрыли её когда-то красивое тело, неизувеченное.
Сомнений не было: её убил тот самый человек, который продолжает портить мне жизнь. Избавился от неё, как от всего-навсего ненужной вещи. Нет, он не человек. Это мразь, не заслуживающая ходить по этой земле и оставаться безнаказанной. Но что я могу сделать против целой, как я думаю, системы? Если на месте не выявлено никаких отпечатков и улик, то что могу я? Я даже собственную сестру не уберегла, о чём тут можно говорить?
Пирс, Делла, Аннет, Киана, Митчелл… теперь Адалин. Он причиняет вред и боль всем, кто как-то связан со мной. Почему просто нельзя покончить со мной? Этот вопрос мучает меня. Сколько можно измываться над моими близкими, наслаждаться своей победой?
Я киваю. Скорее себе, чем кому-либо. Хоть мне до сих пор не верится, но теперь ситуация врывается в меня и подчиняет эмоции. Я ломаюсь. Выбегаю наружу, не в силах вытерпеть нахождения там, и ступив на асфальт, падаю на колени, сгибаясь пополам.
Бью кулаками по твёрдой земле, которая уже пропиталась дождём. А он всё ещё идёт, и намного сильнее. Переходит в ливень. Теперь я вся мокрая, грязная, но мне наплевать. Я нуждаюсь в том, чтобы мне было плохо. Мне невыносимо больно, картина мёртвой Адалин никак не уходит, она остаётся перед глазами и мигает мелкими частыми вспышками, словно хочет попасть в сам мозг. Я чувствую, как у меня закладывает уши, и я начинаю делать глотающие движения, чтобы это прекратить.