— Сейдж, я отойду.
—Без проблем, новичок, — парень приложил руку к виску, сделав жест в виде отдачи чести.
Я не из тех людей, которые будут отказываться от сказанных ими слов или оправдывать содеянное. Да, я наговорила ей всякого, но разве это было сказано на эмоциях? Нисколько. Однако это не значит, что нам нужно молчаливо направить друг на друга мечи и сразиться в кровавой бойне.
В нос ударил едкий запах мандариновых духов. Аромат становился всё слышнее, по мере того как я приближалась к столику, за которым сидела Адалин.
Она подняла на меня глаза, убрав в бежевую сумочку зеркальце, и пригласила сесть рядом.
Я незамедлительно устроилась на мягком диване с красной обивкой и сложила руки домиком.
— Адалин, мне жаль, что мы поссорились, — сказала я, смотря ей в глаза.
Она же внимательно рассматривала свой маникюр. Кажется, уже проделала там дыру.
— Не извиняйся, не надо, — оторвалась от изучения своих пальцев Адалин. — Я понимаю, что сама виновата в твоей вспышке гнева и ещё я понимаю, какая я. Поэтому не извиняйся.
Я облокотилась на спинку дивана, полностью расслабившись.
— Я не собиралась извиняться, Адалин, — хмыкнула я. — Да, я слишком резко себя повела, но я ни в коем случае не отказываюсь от своих слов.
Для меня всегда было проблемой просить прощения. Серьёзно, зачем я буду извиняться, если я не могу поверить, что сделала что-то такое, из-за чего должна признавать вину. Если я это сделаю, для меня это будет считаться так, словно я возвысила человека, а себя закрыла в тёмном шкафу.
— Бев, я не то, чтобы наезжаю, но мне кажется, ты забываешь, что я — твоя подруга. И если ты хочешь сохранить наши прежние отношения, то не доставай, пожалуйста, при мне свою корону. С кем хочешь, но не со мной. Я знаю, что ты умнее, расчётливее меня, но я не глупая, Бев. И точно не дам относиться к себе не как к равной, — она подняла чашку кофе к губам и отпила.
— Я это понимаю, Адалин, но если ты сама говоришь, что была виновата, почему тогда сейчас указываешь на меня? Какой с этого прок?
Она вскинула брови.
— Прок в том, что я думала мы будем защищать друг друга перед нами же самими, и каждая будет просить прощение, считая себя виновницей, — она обиженно отвернулась к окну.
— А ты не думай. Я не прошу прощения, ведь мне не за что его получать.
Я встала и направилась назад к стойке, даже не обернувшись на неё.
Хотела сгладить ситуацию, а получилось как обычно. Язык мой — враг мой, но при этом я не считаю себя неправой.
Рабочие часы подошли к концу, я поблагодарила Маргарет за предоставленную возможность поработать баристой, обменялась номерами с Сейджем — вдруг нужно будет что-то спросить, и вышла из кафе.
Снег уже растаял, и на улице была грязь. Мои кофейные ботинки выглядели не очень презентабельно.
Подойдя к дому, я обратила внимание на объявление, приклеенное к дверям подъезда.
Нет. Это не объявление.
Моё лицо начало приобретать испуганный вид, а на руках тысячи волосков тянулись к небу. Я ещё раз перечитала написанное.
“Нашла себе паренька, Беверли?
Боюсь, он тебе не поможет.
Не гуляй одна ночью.”
Твой кошмар.
Я сорвала листок и порвала его на мелкие части. Кто-то, кто написал мне такое, должно быть, видел меня с Ноланом тем вечером. Кто стоит за этим, и ту записку прислал мне этот же человек? Определённо. Манера та же. Пугающе-угрожающая.
За мной следят? Некто знает, где я живу.
Я обернулась и, никого не увидев, быстро зашла внутрь, пробежалась по лестнице на третий этаж и, перешагнув порог, закрыла дверь на все заслонки. От греха подальше.
Находясь в состоянии гнетущей тревоги, я опустилась на пол, прижавшись к входной двери. Поджала колени и, обняв их двумя руками, закрыла глаза. Страх начал отступать, но вдруг в дверь постучали. Паника начала нарастать с новой силой, вцепившись в меня своими зубами, медленно отрывая кусок за куском плоти.