— Эй-эй, ладно, ладно, всё, — парень помахал руками. — Я Нолан.
— Да хоть Патрик, встать то помоги, мне ещё работать вообще-то.
Новый знакомый подал мне руку и поднял меня. Я ступила на пол, и моя нога подвела меня.
— Блин, так я никогда в жизни не смогу мыть полы.
Нолан, отряхнувшись, спросил:
— Ты что, уборщица?
Я закатила глаза и скрестила руки. Похоже он и вправду тупой.
— Слушай, а у тебя случайно нет гиперфиксации на какие-нибудь предметы?
— Нет, а что? — спросил, изогнув бровь, Нолан.
— Да так, просто ищу у тебя симптомы аутизма, — ответила я, ухмыльнувшись.
— Ну ты и стерва.
“О нет, я ещё хуже”.
Прихрамывая, я взяла перчатки, из-за которых чуть не лишилась ноги и пошла из подсобки.
Нолан вылетел следом за мной.
— Ты не сказала своего имени.
— А разве это имеет значение? Не думаю, что мы встретимся снова, — с нескрываемым раздражением сказала я.
Так трудно понять, что мне не приятна его компания?
Наверное, это смотрелось странно, что я расхаживала по кофейне, хромая, а Нолан плёлся за мной.
— Я здесь работаю, курьером. Так что, велика вероятность, что мы увидимся. Сам бог меня к тебе послал, — улыбнувшись, сказал парень.
Надо же, ну хоть чувство юмора присутствует. Хотя, думаю, он это на серьезных.
— Значит, я увольняюсь. Шах и мат, — идеально парировала я в этой схватке.
Нолан явно прекратил меня преследовать, ведь я больше не слышу его шагов. Я подошла к моей знакомой Пэтт, которая подписывала какие-то бумажки в кабинете, сказала, что не смогу сегодня работать, и ушла домой.
Глава 2
За мои двадцать два года я добилась ровно ничего. С детства я постоянно была свидетельницей того, что к маме каждый день приходили какие-то дядьки. Они всегда были пьяные. Мама развлекалась с ними за деньги, только я не могу сказать, что ей было весело. Каждый раз, когда один за другим эти противные, волосатые мужики сменяли друг друга, я слышала мамины громкие рыдания в перерывах. Нам с сестрой всегда надо было сидеть в своей комнате.
— Беверли, мама несчастна? — прервал мёртвую тишину тоненький голосок.
— Нет, Мелисса, просто мама сильно устала.
— Но ведь к ней опять пришёл дяденька…
— Всё будет хорошо, милая, — успокоила сестру тринадцатилетняя я.
В восемнадцать я поступила в колледж. Это были самые ужасные дни, мне казалось, они длились вечно. Со мной никто не хотел общаться, мальчики сторонились меня из-за прыщей и лишнего веса, который настиг меня из-за пережитой травмы, а девочки пускали слухи о том, что у меня ВИЧ. Тупые курицы, чёрт бы их побрал. Я думала на этом чёрная полоса моей жизни кончилась, но как только мы расслабляемся, ожидая спасения и чуда, судьба преподносит нам новые приключения. Мне изменил мой бывший парень. Это было на втором курсе, я уже привела себя в форму и, конечно же, по сценарию, ко мне начали подходить разные мальчики. Но впустила в своё сердце я только одного. Мы были вместе три месяца, всё бы ничего, но на мой день рождения я долго ждала его приезда. Я волновалась и решила поехать к нему в общежитие. Зря я это сделала, лучше бы начала есть без него свой торт. Я застала его с одной из стерв, которая распространяла слухи. Моё сердце покинуло меня в ту минуту. Я только-только начала снова жить, собрала его по кусочкам и тут бац…и его снова сломали. Растоптали, как грязь. Нет. Я и есть грязь. Куда бы я ни ступила, с кем бы не общалась, всегда всё заканчивалось либо смертью, либо чьим-то разбитым сердцем. В большинстве случаев, моим. В Двадцать лет, после окончания учёбы, я переехала в Бруклин, хотела устроиться на работу, мне было всё равно куда, главное, чтобы за это платили. Работала официанткой, перепродавала вещи, в итоге остановилась на уборщице.
Всеми возможными мазями я старалась уменьшить боль в ноге. У меня образовался желтоватый синяк, и это место набухло. Подумать только, упала со стула, а внутри всё горит, будто слетела с 5 этажа. Я решила отдохнуть и посмотреть фильм, раз сегодня я не пригодна для уборки. Не успев присесть, у меня зазвонил телефон.