— Зэйда, он так легко отпустил меня, зная, что там дождь. Ему не хватило мужества удержать меня, он даже и не пытался, знаешь.
Женщина погладила меня по руке, ласково проведя по большому пальцу точно так же, как делал Ашер в начале знакомства.
— Милая, он просто гордый мальчик. Побоялся, сам не зная чего. Уверяю тебя, он не со зла. И то, что терпеть тебя не может — это всё выдумка. Защитная реакция.
— Сдалась мне такая реакция. Не хочу, всё надоело. Он даже не соизволил узнать, как я. Вдруг меня тут во всю убивают. Он же даже не знает, что я у вас. А вдруг вы бы оказались маньяком, — меня переполняли эмоции, мне было очень больно от всего произошедшего. Да я поверить не могла.
И тут будто бы бог услышал меня и передал Нолану все мои слёзы по нему, показав, что он сделал со мной, какую боль причинил своими словами. Я взяла в руки телефон и увидела звонок от него.
— Ну же, возьми, деточка, возьми, — велела мне новая знакомая.
Я ещё раз посмотрела на экран. Гордость в голове кричала не отвечать, помучить его. Пусть бьётся в догадках, где я, пусть представляет самые страшные картинки. Пусть это будет на его совести, то, что могло случиться со мной. Но сердце говорило взять трубку, выслушать его, пусть знает, что я жива и со мной всё в порядке, хоть и злюсь.
Зайдя за угол комнаты, я облокотилась к стене.
— Я тебя слушаю, — сказала я холодным, как сталь голосом.
На конце провода послышался звук облегчения. Он убедился, что со мной всё нормально и ему не нужно волноваться. А волновался ли он вообще?
— Ты больная, Беверли.
Серьёзно? Всё, что я заслуживаю сейчас услышать, это не: как ты, всё ли хорошо? А то, что я, видите ли, больная?!
— Да что ты? Нолан, это ты дурак, ублюдок, идиот, ты… ты самый конченный на планете, и я тебя ненавижу, сраный ты осёл! Да! Вот так! Я ненавижу тебя, чтоб ты знал, — выкрикивала я в трубку все оскорбляющие слова, которые приходили на ум. Мне нужно было успокоиться, и чтобы он чувствовал обиду от этого. — Ну как? Нравится?
Нолан цыкнул.
— Ты имеешь полное право злиться на меня, но зачем ты ушла в дождь? Я себе места не находил, думая, стоит ли идти за тобой. Мало ли, что случится.
— Ах это ты места не находил? Что прикажешь делать? Остаться стоять там с тобой после того, что ты мне сказал, или, быть может, ещё и чаю предложил бы выпить? Ты даже не шелохнулся, чтобы оставить меня, — мною говорило сильное чувство разочарования.
— Ты дома?
— Какая теперь разница? Дома ли я, в гараже ли у серийного убийцы, или трахаюсь с Ашером? М? Или друг больше не вызывает у тебя чувства агрессии? А может я трахаюсь с кем-то другим, кого ты не знаешь. Кто не позволил бы выйти мне в такую погоду, будучи злым от моей, на секундочку, невиновности. Какая разница? — не знаю зачем я упомянула Ашера, само как-то полезло. Хотелось просто наговорить ему кучу всего хренового, чтобы на душе было гадко. Хотя от этого мне и самой легче не станет.
— Ты сама ушла, я тебя не выгонял, — сказал он ледяным голосом, который порезал меня хлеще любого ножа.
— В том то и дело, Нолан. Я ушла, а ты даже и попытки не сделал, чтобы я осталась. Ты не извинился, ничего не сделал, чтобы я не чувствовала сейчас себя использованной. Ты будто бы ударил меня, хлестанул по лицу, что теперь щёки пылают. Только вот разница в том, что раньше они пылали от твоих прикосновений или смелых взглядов, а сейчас это место жжётся от разочарования. Ты, словно хлыст, наносишь удар за ударом, забыв про все нежные чувства, которые вызывал во мне. Куда всё это делось по щелчку пальцев, а?
— Беверли, послушай. Ты ведь меня тоже пойми, я начал говорить о маме, и тут бац, всё накатилось, и я повёл себя, как дурак, — начал оправдываться он.
— Нет, ты скажи мне, куда всё ушло? Почему всё так поменялось за один вечер?
— Я не знаю, это ведь просто ссора, давай забудем и дальше будем зарождать то, что началось? Прости меня.
— То, что началось? А я не знаю, что началось, Нолан. Я не знаю. Это ведь просто поцелуй, давай забудем и дальше будем идти, как шли до этого всего, своими дорогами, — Я ответила ему теми же словами, что и он мне.