— Доверие порождает доверие, не так ли? — мёртвым голосом сказала я.
— Я собирался сказать тебе той ночью, но разговор о матери, всё вылетело из головы, потом те слова, — начал Нолан. — Тогда решил рассказать по телефону, да, такие вещи, наверное, нужно обсуждать вживую, но мне было главное тебя услышать, что всё хорошо. Потом ты вылила на меня поток желчи, и уже было бессмысленно начинать эту тему.
— Ясно.
— И что теперь? — спросил он, не ожидая такой реакции от меня.
— Ну что, что. Ты за чем-то пришёл? Вперёд. Я своё взяла, всего доброго, Нолан.
Проходя мимо, я непринуждённо задела его плечом, показывая свою обиду. Мне нужно время. Может, я и смогу его простить, но точно не когда он так “навязчиво” везде попадается, будто его специально мне подсовывают.
Я нуждаюсь в отдыхе. Нам нужно побыть немного врознь, может тогда всё как-нибудь да решится.
— Долго ты. Я уже хотел идти за тобой, вдруг что случилось, — Сейдж сидел на стуле и теребил свои угольно-чёрные волосы.
Я всегда была укутана в одеяло из своих проблем, переживаний и не замечала ничего вокруг. И только сейчас, впервые за несколько месяцев, сбросив с себя эти тяжёлые тряпки, я посмотрела на Сейджа по-настоящему. С новым взглядом.
Низко посаженные брови в сосредоточении вместе с толикой упрямства придавали его лицу холодно-расчётливый вид. Карие глаза, будто тёмный орех, идеально сочетались с его небрежно разбросанными волосами цвета вороньего крыла. Они были уложены почти как у Дориана Грея, может, чуть короче и гуще. Его длинные ресницы элегантно двигались, когда он моргал. Взгляды приковывали его выпирающие ключицы, а также у него были чётко очерченные скулы. И ямочка на подбородке. Такая впадинка, которая органично смотрелась со всем его слегка суровым видом. А он казался мне милым изначально. Хотя я и сейчас так считаю. Просто он выглядит немного пугающе красивым в своём этом амплуа. Если меня спросят, какое животное у меня с ним ассоциируется, я смело скажу, что это пантера.
На его лицо будто кто-то рассыпал мелкие веснушки. Они в хаотичном движении расположились по всей территории и поселились группкой около глаз. Некоторые шрамики также не портят, а украшают его внешность, добавляя некий шарм идеальной не идеальности.
На шее виднеется татуировка. Only death is incorrigible.
Неисправима лишь смерть.
— Не могла найти полотенце, — обыденно ответила я. — Держи.
Он взял его у меня и положил туда, где ему место – на столик у кофемашины.
Оставшееся время до закрытия кафе мы болтали в перерывах между заказами о жизни. Он интересный собеседник, очень смешно шутит. И с ним я не чувствую никакой эмоциональной встряски. Как раз этого мне не хватало. Это был один из спокойных дней за всё это время, не считая встречи с Ноланом в подсобке.
— Тебя дома кто-то ждёт? — спросил Сейдж, скорее всего намекающий на то, есть ли у меня пара.
Я снимаю фартук и убираю его в шкафчик в раздевалке.
— Щенок разве что. И сосед, который наверняка зашёл дать ему корма, — рассмеялась я. Точно, надеюсь Ашер не злится на меня за то, что ему приходится смотреть за Пирсом, пока меня нет. Подрастёт, начну выгуливать и найму того, кто будет делать это по расписанию в дни моей работы.
— Можем прогуляться, нам в одну сторону, — предложил парень, заправив за ухо свою чёрную прядь. Я заметила, этот жест стал привычным, когда он волнуется или стесняется.
— Откуда ты знаешь?
Он скрыл эмоцию во взгляде, опустив лицо.
— Как-то я шёл позади тебя домой и увидел, где ты сворачиваешь.
— Почему не окликнул?
— Ты быстро шла, мне казалось, никого не замечала вокруг. Не стал, — Мы вышли из раздевалки и направились к выходу, погасив свет в кафе.
— Хорошо, раз нам по пути, то пойдем, — улыбаясь, сказала я. — Только попрощаюсь с Маргарет, а то свет выключили и её одну оставили.
Сейдж остался ждать у входа с уже включенным светом, а я пошла к кабинету менеджера, чтобы сообщить о нашем уходе.
Не дойдя до двери, мой взгляд упал на бутылку воды, оставленную кем-то в углу у столика. Решив, что её забыл один из посетителей, я подняла бутылку и хотела отнести её Маргарет, как вдруг, заметила надпись на обёртке. Вместо привычной упаковки на ней гласило: