— Как ты можешь так говорить про незнакомого тебе человека? А если и так, то какое тебе до этого дело? Ты забыл наш последний разговор или напомнить? Разве я не ясно дала понять, что между мной и тобой больше нет доверия? — моё лицо покраснело, стало тяжело говорить из-за кома в горле, но я нуждалась в этом, отчаянно боровшись с собой и своими мыслями внутри. — Нолан, ты сам всё разрушил, разве ты этого так и не понял? Ты не понял, что сделал мне больно, и рана до сих пор кровоточит, не смея заживляться?
— Ну нет, Беверли. Я осознаю свою оплошность, но давай не будем делать виноватым одного меня. Хочешь остаться белой и пушистой? Так не работает. Ты слишком драматизируешь, я же уже извинился перед тобой по телефону, но что ты на это мне ответила?
Я отдёрнула руку и встала перед ним лицом.
— Извинился. А может быть одного “извини” просто недостаточно, чтобы вновь вернуть моё доверие, ты не подумал?
— Блять, Беверли, я что угодно сделаю, но услышь меня! Как я могу обратно заслужить тебя, если ты не даёшь мне эту возможность? Сама подумай. Ты отталкиваешь меня, при этом даёшь понять, что извинений недостаточно, значит хочешь чего-то другого. Ты от меня чего-то ждёшь, но не позволяешь начать это чего-то делать, — у него на лбу взбухла вена. — Дай мне шанс, и я докажу тебе. Ты нужна мне, Беверли.
Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь расслабиться
— Хорошо, — коротко ответила я.
— “Хорошо”?
— Да, хорошо, — я повторила ответ, так же не выражая никаких эмоций, лишь обдувая его холодным спокойствием и ноткой усталости.
Нолан сканировал моё лицо, пытаясь хоть за что-то зацепиться, но меня так вымотал этот разговор, что там скорее можно было найти ещё больше загадок или пустых ответов.
— Хорошо — это значит, что у нас всё как раньше? — он всё не отходил от этой темы, желая получить уже окончательный ответ от меня, чтобы понимать на каком мы сейчас этапе.
— Хорошо — это просто “хорошо”, Нолан, — я облокотилась о кухонные шкафчики и прикрыла глаза. Потёрла виски ладонями. — Я так устала от всего, что происходит, что у меня уже нет сил в очередной раз с тобой говорить, выслушивая однотипные извинения и оправдания, а в ответ спорить, пытаясь указать тебе на свою обиду. Мне надоело, честно. Я уже отпустила эту ситуацию, чтобы снова не мусолить все наши действия и слова, ведь нам не по пятнадцать лет. Я нужна тебе. Хорошо. Я просто говорю: “хорошо”, и мы выходим из этой комнаты с чистыми сердцами, которые только что исповедались. Но что будет дальше — я не знаю. Станет ли всё, как раньше или мы останемся друзьями — этого я не могу сказать, потому что не хочу сейчас забивать этим всем свою и так уставшую голову.
Нолан внимательно слушал меня, не смея перебить и быстрее вставить свою однотипную фразу (что-то в виде “прости меня ещё раз”). О нет, я бы точно сошла с ума, будь оно так. Мне не нужны снова никакие слова, они только нагрузят меня своим весом, и я раздавлюсь к чертям, как лепёшка.
— Я тебя услышал, — ответил он, заглядывая мне в глаза своими глубокими карими и ушёл, оставив одну со своими мыслями.
Эта фраза не звучала, как “окей, значит договорились”. Она была пропитана смирением и обидой, которую он старательно закапывал в землю, но она не хотела просто так сдаваться и постоянно поднималась наверх. Эти слова дали мне понять, что он не хочет просто так отпускать меня, но мы имеем одинаковые мотивы — я тоже не хочу этого. Однако мне надо отдохнуть от всего, оказывается неопределённость и другие отрицательные эмоции, которые я испытала, пока находилась с Ноланом в молчании, являются энергетическими вампирами и очень хорошо вытягивают все жизненные силы. Ко всему прочему, я сама так ответила, что ему просто не оставалось ничего другого, как уйти с завершением. Но ведь я закончила эти избегания друг друга?
Не давая себе оставаться на кухне больше времени, я вышла следом за Ноланом. Ища глазами Сейджа, чтобы извиниться за долгое отсутствие, я наткнулась на хозяйку дома и её мужчину. Они стояли в углу между коридором и ванной комнатой, так, что были почти незаметны, но от моего глаза уж точно не скрылись. Наверное, нормальные люди обычно просто идут дальше, но не я. Этот Ричард кажется мне мутным и странным человеком, уж точно не тем, от кого доверием несёт за километр. Поэтому я подкралась ближе, присела у тумбочки, довольно высокой, чтобы закрыть меня от них. Пока другие веселились где-то в гостиной, я играла в тайного агента и пыталась следить за своей подругой и её парнем. Да, и у меня это получилось, я услышала их разговор.