Когда мы приехали, и я вбежала в клинику, у Пирса пошла кровь из носа. Все симптомы говорили о том, что ему всё хуже и хуже, но я отчаянно надеялась, что его ещё можно спасти.
Меня приняли без записи. Для экстренных случаев, в каждой больнице существует кнопка, нажав на которую, выйдет врач и без промедлений направит вас к себе.
— Сколько он был без присмотра? — громко спросил доктор в синем костюме, пока мы бежали по коридору.
— Ночь. Где-то в два часа его проверил мой друг. Вернулась я утром, — тяжело дыша, ответила я.
Забежав в кабинет, врач сказал мне подождать, сидя на диване, а сам зашёл в соседнюю дверь.
В голове я отсчитывала секунды, теряясь во времени. У меня не получалось думать ни о чём, кроме того, что произошло с Пирсом. Меня не было всего один вечер и ночь, и то, Ашер заходил в квартиру перед тем, как лечь спать. Если бы он заметил, что щенку нездоровится, обязательно бы сообщил мне. Значит ему стало плохо уже когда сосед отсутствовал.
Сидеть на месте я не могла. Встала, налила стакан воды и залпом осушила его, почувствовав колкую боль в горле.
Пять, десять минут…ко мне никто не возвращался. Незнание пугало, моя голова становилась тяжелее, будто кто-то давил сверху громадными руками.
Мне надоело ждать, и я без зазрения совести буквально вломилась в комнату, куда ушёл и пропал доктор вместе с моим псом.
Все взгляды вмиг устремились на меня, прерывая свои работы. Трое людей, которые окружили Пирса, повернулись, и мне открылась картина.
Операционный стол.
Много различных колб и микроскоп.
Мой Пирс.
Пирс, лежащий неподвижно.
— Девушка, — врач, с которым я бежала, подошёл ко мне быстрым шагом и, взяв под локоть, заставил выйти назад.
— Что с ним? Вы помогли ему? — вцепившись в его рубашку, я начала задавать всё это время волнующие меня вопросы.
Доктор Шеддер, как было написано на форме, потупил взгляд, но резко сделался спокойным и серьёзным, сообщил:
— Мне жаль.
Я отпрянула от него, словно он — огонь, дотронувшись до которого, непременно кожа начнёт пузыриться и оставит тяжёлые ожоги.
— Нет. Нет-нет-нет. Вы же поможете ему, верно? — я начала говорить громче, переходя на плач. — Вы сейчас вернётесь туда и поможете!
Мужчина смотрел мне в глаза, полностью понимая все мои чувства, ведь ему не раз приходилось сталкиваться с подобным.
Было видно, что ему тоже непросто, но каково было мне.
— Простите, но…
— НЕТ! — крикнула я. Слёзы катились по моим щекам, капая на одежду. — Не смейте так говорить.
Я отвернулась, сделала шаг и резко повернулась, подойдя очень близко.
— Вы вообще пытались что-нибудь сделать?
Врач медленно выдохнул.
— Ему уже ничто бы не помогло, мы нашли у него в организме мышьяк, мисс. Это сильнейший яд, который проникает в кровь и поражает все клетки, доходя до мозга. А его действие уже не остановить. Щенок должен был погибнуть ещё тогда, когда он съел яд, а судя по тому, что мы установили, сколько времени он был в организме, и подавно.
— Что? Мышьяк…, но как, я…сколько времени он был с ядом?
— Предположительно, отрава попала внутрь — этой ночью.
Пол под ногами медленно начал проваливаться, голова закружилась, и я не смогла устоять на ногах. Рухнув, я не могла поверить во все эти слова. Яд? Ночь? Конечно, мои мысли крутились вокруг Ашера, ведь он последний кто видел Пирса. Но это звучит, как какой-то бред. Он не мог.
Сильные руки подняли меня. Я посмотрела в глаза доктору и попросила отдать мне тело.
Тело.
Как же паршиво это звучит.
— Скажите, а если кто-то специально дал ему мышьяк? — я была в этом уверена.
— Умышленное отравление? Хм. Тогда этот человек делал это с уверенностью, что собака умрёт почти сразу и её не удастся спасти. Вы сказали, что вас не было дома. Вероятно, тот, кто, как вы считаете, мог это сделать, знал о вашем отсутствии.
***
Чёрный тонированный Ламборгини Брабус стоял во дворе микрорайона. В домах, которые здесь расположены, жили богатые люди, поэтому ни у кого бы не возникло сомнений насчёт этой машины. Адалин Миллер купила жильё в одном из таких зданий. На первый взгляд, выполнены из хрусталя, словно какой-то дворец. Элита. К таким сливкам общества и относилась Адалин, в квартире которой сейчас находилась вся дружная компания.