Нолан повторил его вопрос. Сейдж закатил глаза, скрестив на груди руки.
— Я его не видела.
— То есть как?
— Ну, вот так. Мне не разрешили, даже не сообщили о том, где могила. Похороны проходили без меня.
— И даже после этого ты продолжала верить? Не попыталась разузнать всё?
— Я была ребёнком. Мне мало, что было известно о таком. Легко говорить, когда ты опытный полицейский почти двадцати шести лет, а я — ребёнок! Ну, была. Я была убита горем, а когда вышла оттуда, узнала о смерти матери. Потом переехала и начала нормальную жизнь. Знаешь, мне не хотелось судорожно искать информацию о мёртвой сестре и терять ещё пару лет в погоне за выяснениями правды, когда я могла строить себя с нуля, впрочем, чем я и занималась!
— Зато теперь у тебя есть я, — Нолан посмотрел на Ашера, который выгнул бровь и кашлянул для привлечения внимания. — Ну, и они тоже. В общем мы докажем, что ты не виновата. Что-то тут не чисто, я в этом уверен.
Энтузиазм Нолана запустил корни к выращиванию новой мысли — а вдруг всё так и есть, как он утверждает. Может, действительно, я настолько глупая, что поверила в свою причастность, толком не разобравшись?
Нолан такой проницательный, конечно, он уже как орехи щёлкает все запутанные истории. Однако я всё равно не могу полностью верить в его предположения.
Немного обсудив детали, я отошла в гостиную найти телефон. Ко мне сзади подкралась Адалин, отчего я сначала вздрогнула.
Она мялась, перешагивая с ноги на ногу.
— Да? Что такое? — не выдержала я затяжной паузы, уж больно любопытно мне было.
Бев, я знала про твой секрет, — вдруг сказала она прямо, что я, не ведая что делаю, опустилась на диван. — Точнее, я не думала, что тебя это так тригеррит, а просто знала о существовании того факта.
— Откуда? — поёжилась я.
— Когда тебя увезли в психиатрическую больницу, я пришла и услышала разговор твоего папы и Деррика. Но я в это не поверила, меня не пускали к тебе, а потом мы перестали как-то общаться.
— О чём они говорили?
Адалин начала кусать свои губы, как бы возвращаясь назад, в тот день, чтобы вспомнить, что было.
— Грейсон кричал, что его дочь — не убийца. Потом Деррик увёл его, чтобы разобраться во всём.
Я не знала этого. Что вообще могло быть общего у моего отца с этим… Я постепенно забывала про него, но потом воспоминания начали возвращаться, и мне было уже не удалить его из памяти. Особенно то, что он вытворял с Мелиссой.
— Ты не знаешь, что было дальше?
— После того, как наше общение стихло, я узнала от родителей, что твой папа…мне очень жаль, Бев! Он был настолько сильным человеком, что я сначала не поверила в услышанное, но знай, я не виню его. Он просто…устал, — Адалин так искренне говорила со мной, изливала душу, что я вообще напрочь перестала воспринимать её настоящей. Будто это не моя Адалин, которую я знаю с четырнадцати лет. Это новая личность, совсем мне неизвестная, готовая слушать и помогать.
Мне стало настолько больно слышать последние слова, что в уголках глаз мгновенно собрались слёзы. Устал? Я не могла смириться с фактом, что он наложил на себя руки, ведь так же бывает только в плохих семьях? Мой папа не мог так поступить со мной, я только потеряла сестру… Для меня самоубийство всегда будет равноценно предательству, кто бы что ни говорил.
— Мне его так не хватает. Если бы он был жив, может быть, мне было бы легче.
Женская тонкая рука коснулась моих пальцев.
— Мы этого уже не узнаем, к сожалению, — сказала Адалин. — Иногда жизнь специально убирает кого-то от нас, чтобы мы что-то вынесли из этого. Возможно, этот поступок был для него лучшим решением.
Моё самообладание покинуло меня. Я больше не могла сдерживаться и выпустила навзрыд рыдания.
Тихонько наклонившись, я прилегла к подруге на колени, а она позволила мне это сделать, сильнее прижимая к себе и гладя рукой по голове.
— Я писала тебе, хотела поддержать, но ты не отвечала, и я подумала, что ты обиделась на что-то.
— Мне ничего не приносили…, — Она писала мне письма в надежде получить ответ хотя бы так, не имея возможности навестить меня, но я даже не подозревала об этом.