— Ты за неё заступаешься, так кто эта девушка?
— Мне просто не нравится, что ты из-за своей ревности начинаешь как-то шутить над совершенно незнакомым тебе человеком, и совсем не в тему.
На секунду мне стало жуть как неприятно, но Нолан так и не ответил до конца на мой единственный вопрос.
— Ладно. Если она такая известная, может я про неё слышала?
Нолан замялся с ответом.
— Вряд ли. Её больше уважают и любят именно в Ирландии, а в Америке она занимается рекламами, сотрудничает с другими брендами, — он почесал затылок. — Там она Криштина Коннолли, а здесь — просто Криша или Тина, кому как удобно.
Коннолли значит.
— А тебе как удобно? Откуда вы с ней знакомы?
Увидев его взгляд, я сразу же поспешила оправдываться:
— Мне просто интересно, я же ничего не знаю о твоих каких-то знакомых, друзьях.
Может быть, уже пора меня с кем-то из них познакомить? Если бы мама Нолана, Эшли Паркс, была бы жива…я думаю, мы бы с ней спелись.
— Мне удобно Криштина. Познакомились на концерте общих друзей.
— Сколько ей лет? Уже свой магазин, известный модельер…, — я театрально покачала головой в разные стороны и улыбнулась уголками вниз.
— Ровесница. Двадцать шесть исполнилось.
— Ну ничего себе у тебя связи, конечно. Знакомая — будда одежды, это сильно.
— Бывшая невеста.
— Что?
— Криштина — моя бывшая. Мы собирались пожениться.
Мои руки невольно упали мне на колени, и я наверняка походила на тряпичную куклу. Эта новость… я не представляю, как на такое реагировать, но зато очень явно ощущаю, как треснул маленький кусочек моего сердца. То, что она — бывшая, ещё ничего. Ну, подумаешь, у меня тоже есть бывший из колледжа. Но женитьба — это уже другое. Это такой ответственный шаг, такая ступень отношений, на которую не ступают просто так. Значит, они были без ума друг от друга, любили настолько, что хотели создать семью. Почему разошлись? И остались ли у него чувства…Мне даже страшно говорить о ней дальше, но раз уж я начала, теперь не смогу остановиться и просто забыть.
— Когда это было? — неживым голосом спросила я. Может, в этой ситуации и нет ничего такого, ведь сейчас вроде как есть я…ключевое слово вроде как.
— Четыре года назад.
Я заметно выдохнула. Большой промежуток, у каждого уже своя жизнь, ведь так? Ведь люди же не могут любить и вспоминать несколько лет?
Или могут?
— Беверли.
Но ведь мы…всё это было впустую? Зачем нужна я, если он планировал с кем-то свадьбу, если он дышал другим человеком, любил её, хотел от неё детей, жить в большом доме, завести собаку?! Я ненормальная.
Я ненормальная, но мне тяжело осознавать всё это, я не знаю, как объяснить, но будто мне дали какую-то награду, вселили в меня надежду, а потом отобрали и сказали, что эта награда была у человека, который почти выиграл награду побольше и я… и я…
— Беверли!
Я вздрогнула. Не могу успокоиться и адекватно расценивать обстановку вокруг, поэтому потерялась в своей голове.
— О чём ты сейчас думаешь? Тебе больно всё это слышать, так?
Я зажмурилась так сильно, что глазные яблоки чуть не лопнули, а потом посмотрела на него.
— Я не знаю. Мне неприятно, обидно, больно, ужасно больно, но я понимаю, что это было четыре года назад, и я не должна вообще чувствовать никакую ревность и так далее, но мне почему-то очень сложно всё это осознавать.
Нолан присел на корточки. Меня поразил этот жест, ведь всегда он был горделивым, как будто бы возвышался надо мной, но теперь он внизу, добровольно опустился передо мной.
— Почему ты обесцениваешь то, что мы занялись любовью? А как же наш первый поцелуй, наши взгляды, ссоры? Притяжение, от которого вовсю летят искры? Если бы мне было всё равно на тебя, я бы не лез из кожи вон, лишь бы заслужить твоего прощения или вообще удостоиться разговора с тобой после причинённой мною боли. Она — несбыточное прошлое, а ты — моё желанное будущее.
Мне стало приятно, я почувствовала себя нужной. Нолан прав. Как я могла подумать так о нём, посчитать его несерьёзным ко мне? Погрустить — погрустила, но от этого наши…отношения не поменяются.