— Что это значит? Куда мы едем? — хватит играть в загадки, если он хочет, чтобы я его слушалась и молча ожидала, пусть сначала расставит все точки над “и”, а не оставляет меня в неведении.
Нолан отвёл взгляд. Недоволен, что я его спрашиваю. Ну, чёрта с два я буду покорной, когда дело касается чего-то тайного от меня.
— Мы отправляемся к тебе домой, в Чикаго, — спокойно произнёс Нолан.
Я рассмеялась. Получилось как-то сухо.
— Очень смешно. Куда ты хочешь везти меня, Нолан? — никак не угомонюсь я. В Чикаго он собрался, ага, конечно. Счастливого пути.
Пару секунд он выждал паузу, прислушиваясь к ветру, который начал сильнее разгонятся.
— В морг. Довольна?
— Ч-что?
Сетчатка моих глаз будто покрылась какой-то мутной плёнкой, от которой зрение расплывчато фокусировалось и старалось за что-то зацепиться. Я поморгала несколько раз, пытаясь принять сказанное им. Мне не послышалось?
— Да, Беверли, мы едем к тебе в город, в котором ты родилась и жила до подросткового возраста, чтобы посетить морг, в котором по идее лежала твоя любимая сестра, в смерти которой, по твоему мнению, виновата именно ты, чтобы узнать какую-либо информацию о ней, и я реально не понимаю, почему до сих пор ты ничего не пыталась о ней найти, может не такая уж она и любимая?
Я замахнулась и влепила Нолану звонкую пощёчину, не дав отдышаться от быстрого потока слов. Как он смеет так говорить?
Он приложил руку к горевшей красным цветом щеке и повернул лицо ко мне. Он был удивлён, но никак не зол на этот жест. Ещё бы он разозлился.
А вот мне было не до хорошего настроения. Благодаря ему оно знатно испортилось.
— Никогда больше не позволяй себе говорить то, чего не знаешь. А ты понятия не имеешь, какой была Мелисса, и как я её обожала, — сквозь зубы заговорила я. Меня сильно задевают разговоры о сестре, тем более, когда человек не был знаком с нами и нашими взаимоотношениями. — Или мне тоже начать обсуждать твою “любовь” к Гоэлу, а?
Конечно, я не собираюсь ничего говорить про его покойного младшего брата, ведь только что так поступили со мной, и уподобляться этому не в моих силах, но нужно было поставить его на место, как бы он не нравился мне.
Его скулы напряглись, было видно, что мои слова оказали на него тот эффект, на который я и надеялась.
— Прости, — сказал он. — Просто если бы ты начала копать раньше, то, может быть, всё было бы по-другому.
Я хмыкнула.
— По-другому? Что было бы “по-другому”? С чего ты решил, что всё иначе, что мои долговечные переживания по поводу сестры и постоянные триггеры, панические атаки — это всё так, просто чушь? Не нужно обесценивать её смерть, — я смотрела ему в глаза, пытаясь прочитать в них его эмоции, но он лишь продолжал непоколебимо стоять, будто минуту ранее я не ударяла его в порыве злости.
Нолан покачал головой.
— Я этого не говорил. И ни в коем случае так не считаю, но я уверен, что ты ни в чём не виновата, и хочу помочь тебе, — он сделал вдох и на выдохе продолжил. — Сейчас мы сядем и поедем в Чикаго.
Я смотрела не него, кусая свои губы и медленно поворачивая головой в разные стороны, не соглашаясь с его словами.
Развернувшись, я начала идти обратно, в сторону дома, поднимая руки вверх.
— Это всё бессмысленно, я не хочу в этом участвовать. Ты не спросил меня об этом, так будь готов получить отказ!
— Беверли! Да стой же! — кричал Нолан. Прохожие останавливались посмотреть, что за представление мы здесь устроили, и от этого становилось ещё неприятнее.
Я перестала идти, дав возможность догнать меня. Повернувшись, увидела несколько зевак.
— Что? Заняться больше нечем? А ну дуйте отсюда!
Они улыбнулись и прошли мимо, бормоча что-то себе под нос.
Нолан положил руки мне на плечи, глубоко заглянув в глаза.
— Послушай, я правда хочу помочь тебе, но без тебя будет проблематично. Ты со мной?
Я подняла голову кверху, поймав летящее в медленном танце облако. О небо, за что мне всё это? Нолан не успокоится, пока не добьётся своего. Моя злость постепенно уходит, расслабившись, я понимаю, что, возможно, он прав. Попытаться — никогда не будет лишним.