Сердце проткнули иглой, когда я отвернулась от воды, возвращаясь к реальности, и наткнулась на приклеенный ко мне взгляд Луки. Он так проникновенно смотрит…, прожигает во мне дыру. Его раскрыли, остаться незамеченным не получилось, отведи взгляд и смутись, давай же! Но он не перестаёт смотреть. Грубо говоря, он откровенно пялится на меня. Тогда уже я чувствую нахлынувшее смущение, крепко держащее мои щёки, от чего на них, кажется, проступает румянец. Нет. Мысленно встряхнув головой, я не позволяю себе думать об этом не больше, чем в обычном, дружеском плане. Лука всего на всего крепко задумался и не заметил, что я — объект его зацепившихся глаз.
Опустив взгляд, я провела рукой по пледу, не зная куда себя деть.
— Можешь не смотреть на меня так? — пытаюсь подавить смущение, но получается прямо-таки фигово.
Лука подпирает колено.
— Как “так”?
— Будто я — только что вытащенная из печи слоёная булка с малиновой начинкой, — вспоминаю о своей любимой сладкой выпечке, уже забыв о контексте.
Заливистый смех звуковой волной пролетает над озером и уносится далеко, к высоким горным хребтам Черногории.
— Мне нравится эта булка, почему я не могу на неё смотреть?
— На булку смотри, пожалуйста, — нотки смеха возвращаются и заражают и меня. — Чёрт. Мы серьёзно говорим о булках?
Лука пожимает плечами, широко улыбаясь.
— Ты первая провела такое сравнение.
Я качаю головой, поспешив забыть об этой теме. Наверное, это всё гормоны. Да, так и есть.
Вскоре наша накрытая поляна превращается в одни пустые тарелки и мы, сложив всё в пакет, выбрасываем одноразовую посуду в урну. Скрутив плед в трубочку и зажав подмышкой, Лука идёт впереди вдоль озера, а я нахожусь рядом. Солнце красиво создаёт блики на поверхности воды и одновременно с этим поселяется на моих кудрявых волосах, делая длину красноватой, прямо как орех каштана. Поэтому родители всегда сравнивали меня с ним, ведь при ярком освещении, мой цвет волос напоминает тёмное, оттеняясь красными переливами, дерево.
Я украдкой смотрю на Луку, пока он пинает под собой камни. Острые профильные линии, чётко выделяющиеся, как бы он не посмотрел под разной стороной. Длинный греческий нос. Не сильно пухлые губы, которые наделены прелестной улыбкой. Тёмно-карие глаза, пропускающие сквозь себя золотисто-песочный оттенок при солнечном свете. Внешность Луки привлекательна, с этим я спорить не стану, но я больше не я, поэтому не предаюсь мечтам и возможным сценариям. То, что я перед собой вижу — всего лишь оболочка, не иначе. По ней не понять, каков он человек. Гораздо важнее, что у него внутри, а там боюсь даже предположить, что может быть. Чуточку предвзято, но Ричард и другие ублюдки доказали, что у меня есть все права так думать.
— Расскажи о своей семье, — вдруг слышу я у своего уха, когда Лука резко нарушает тишину, сопровождаемую только моими мыслями о нём, и поворачивает голову ко мне.
Семья… из всех вопросов, какие только существуют, он выбрал именно этот?
— Хвастаться мне точно нечем, — я пожимаю плечами, заправляя за ухо непослушные пряди.
— А мне думаешь есть чем? Если мне повезло стать тем, кем я стал, иметь хороший заработок, быть узнаваемым, то значит, мне есть что хорошего рассказать о своих? Так забавно, что люди думают обо мне на самом деле. Что если я ребёнок богатеньких родителей, то рос в любви и заботе, и у нас у всех между собой прекрасные отношения.
Мои глаза округлились от внезапного откровения, которого я не ожидала, но от которого приятно удивлена.
— Как раз таки я так не думаю, Лука, уж поверь.
Он резко останавливается и смотрит на меня. Его брови сдвинуты к переносице, и лицо выражает… понимание. Да, он точно не думал о том, что оказывается у нас есть такое общее.
Мы стоим друг напротив друга. Мои руки сцеплены в замок, я прикусываю губу, но не от волнения или нервов, просто я расслаблена и открыта.
Лука почему-то долго всматривается в мои глаза, словно цепляясь за каждую крапинку, рассматривает радужку, гипнотизирует зрачки. Мои слова заставили его замолчать? От этой тишины становится не очень спокойно, хотя я верю, что Лука не опасен, и моей жизни ничего не угрожает, но то, как он смотрит…, как въедается в голову, словно ищет ответы на свои немые вопросы.