Для человека 21 века, эта ночь и день были невыносимы. Привыкнув к быстрому ритму жизни и сотовому телефону, как продолжению моей руки, мне было трудно сидеть и ничего не делать. Я рассматривала комнату, медитировала, пыталась спать, поняла, что призраки не спят, вспоминала свою жизнь, к концу дня я вспомнила все стихи и песни, которые знала и уже начала вспоминать частушки. Когда девчонка вернулась, я была рада ей как родной. Только вид ее мне очень не понравился, волосы растрепанные, глаза красные, на коленях ссадины. На мой вопрос о ее виде, она махнула рукой и вымученно улыбнулась. Я не стала расспрашивать и так все понимая и внутренне кипя от злости. Девочка достала из рюкзака нож, мел и пучок какого-то растения. Сам ритуал был не особо впечатляющим. Мили долго ползала на полу, из-за ее комплекции это выглядело мило и забавно, но я не улыбалась. Она зажгла травы и резанув руку и проговорив какую -то сложно повторяемую фразу. После этого она накапала кровь на линию круга и протянула мне окровавленную руку. Взяв ее за руку, я вышла из круга.
- Ну что ты меня видишь? - на мой вопрос она радостно кивнула и начала заваливаться на бок. Я попыталась ее поймать, но ее тело прошло сквозь мои руки и с грохотом упало на пол. С удивлением смотря на свои руки я не понимала, что произошло ведь буквально пол минуты назад, она держала меня за руку. Сделав несколько попыток привести ее в чувство, я сдалась. Мои руки проходили сквозь все предметы. Внутреннее чутье подсказывало, что с девчонкой все в порядке, так же, как и ее сонное посапывание. Посидев с ней около получаса, я решила прогуляться. Подойдя к закрытой двери просунула руку, а потом и голову выглянув, я увидела старую лестницу и коридор с тусклым светом. Как будто оказалась в фильме ужасов и нахожусь в доме с приведениями. Мысль, что приведение как раз-таки я, вызвала злую усмешку. Спустившись с лестницы, я наклонила голову набок, наблюдая как ворчливый старик проходит мимо меня и причитает на ходу на нерадивых учеников.
Побродив по школе, я увидела и узнала много интересного. Школа была огромной, на верхних этажах находились комнаты учеников, два крыла одно для девушек, другое для мальчиков, посередине комендант-скелет, на всякий случай мимо него прокралась, вспомнив что Мила говорила, что-то про неупокоенные души и не зная можно ли его отнести к ним. На нижних этажах расположены кабинеты, учительская и кабинет директора.
Директор любит коньяк, ну или что-то очень похожее, но сто процентов алкогольное. Одна из учителей любит другого учителя, прям в кабинете. Детки любят абьюз. В принципе ничего удивительного, кроме скелетов, плотоядных цветочков, и зомби. Меня расстроило и испугало только последнее. Заглянув в очередную комнату, я увидела парня, что-то объясняющего двум девочкам над не совсем мертвым телом. В оцепенение меня ввело то что этот зомбик повернулся прям ко мне и прорычал что-то. Когда за ним повернулся парень, я дала деру. Побежала наверх и со всего разгона влетела в одну из закрытых комнат, оглядевшись я увидела паренька, который хмурился и пытался намазать раны на спине смотря в зеркало. Рассмотрев его сбоку, я решила глянуть на его спину через зеркало. Подошла и нахмурилась, оценивая раны. Хмыкнув я по привычке наклонила голову набок и сощурила глаза. Его рука остановилась, и он встретился взглядом с моим отражением. Когда он начал поворачивать голову, я уже проходила сквозь дверь. С ужасом посмотрев на закрытую дверь я развернулась и побежала на чердак решив, что впечатлений для призрачной меня достаточно.
Мили провалялась в отключке, до самого утра. Я спускалась с чердака еще дважды, на этот раз действуя осторожнее: избегала зеркал, мертвяков, скелетов и на всякий случай обходила плотоядные цветочки, которые тянулись ко мне также как к живым.
Придя в себя Мили что-то пробубнила под нос про то что скоро занятия, и попросила пойти с ней в ее комнату, смотря на меня глазами кота из Шрека. Мне же было любопытно поэтому лишь узнав о том, как она собирается в таком состоянии присутствовать на занятии, я согласилась. Мы пошли в комнату девочки, по дороге она выпила общеукрепляющее зелье (обяснив мне, что те сопли в колбе, которые она влила в себя - общеукрепляющее зелье).
Зайдя в комнату, я увидела две кровати, на одной из них спала девочка, другая была застелена. Сама комната была как будто разделена на две половины. На половине девчонки, делящей с Милой комнату, было много яркого: платья, украшения и много не понятных для меня вещей. На половине «моей» девочонки было почти пусто, казалось даже чердак был более обжитый, чем ее часть комнаты.