Пигалица?!
— Напарник, — сухо уточняет пострадавший. Поболтать он в отличие от своего дружка не особо любит, отвечает односложно и неохотно. — Пуля в кости застряла, вытащить надо бы.
— Волк, че-то ты сноровку подрастерял! — почему-то веселится Овод, и это вызывает недоумение. Как можно смеяться в подобном положении?! Либо он настолько отбитый чувак, либо какой-то блаженный.
Волк ...
Кличка, что ли? Правда, не ошиблась — одним словом, зверь!
Легкое облегчение проносится по венам, немного расслабляя от понимания: гость не из полиции, скорее всего, друг или подчиненный хозяина дома.
— Готовчик! — объявляет Овод спустя неприлично короткое время. Звонкий стук разносится в воздухе, будто что-то металлическое прокатывается по стеклянной поверхности. Неужели и правда пулю вытащил?
Кто, блин, эти люди?! На обычного богача, проживающего в особняке, Зверь не похож, второй вообще мутный тип.
Во что ты ввязалась, Ева?! В чьи лапы попала?!
— Ну что, брат! — Голос Овода разносится на весь дом. — Добро пожаловать на родину!
11
— Че с девчонкой делать думаешь?
Вопрос Овода резко отрезвляет меня, заставляя открыть глаза и взглянуть на мужчин.
Хватит изображать из себя мертвую. Кажется, это не помогает. Может, лучше попробовать договориться с ними?
— Еще не решил, — размышляет вслух Волк, и вдруг его глаза встречаются с моими.
В горле мгновенно пересыхает. Темный блуждающий взгляд не дарит ни толики надежды на то, что зверь пойдет на контакт.
— Ты ж не собираешься в расход ее пускать?
Приподнимаю голову, переводя взгляд с одного на другого, и стараюсь не думать, что означает фраза «пускать в расход». Боже и дураку же понятно, что это не «отпустить на волю и простить все грехи»!
— Ну а че? — поворачиваясь к Оводу, ровным тоном комментирует хозяин. — Прогуляемся в лес, привяжу к дереву. Там, глядишь, волки или лисы найдут. Зверье голодным не останется.
В лес?!
Сердце стучит в бешеном галопе, с болью ударяясь о ребра.
— Пожалуйста, выслушайте меня! — вырывается с хриплым вдохом. — Не надо в лес, я ничего не взяла! — Указываю рукой на валяющуюся сумку, под завязку, набитую серебряными столовыми приборами. — Вон, все там! Отпустите меня, пожалуйста!
Но своим криком я привлекаю внимание лишь Овода. Волк даже бровью не ведет на мою тираду.
Проглотив солоновато-горький ком слез, я с мольбой смотрю на хозяина, пытаясь увидеть хотя бы малейшую долю понимания, но в ответ получаю полный игнор.
— Убери ее отсюда, — ледяным тоном заключает Волк.
Закрыв рот от вновь нахлынувшей паники, в ужасе распахиваю глаза, глядя на него.
— И возвращайся, решать будем.
— Как скажешь, брат.
С первым же шагом Овода в мою сторону я начинаю брыкаться, но из-за связанных рук и ног падаю с дивана и качусь кубарем прямо к его ногам.
— Надо же, еще никто с таким рвением не хотел прогуляться до подвала! — хохочет Овод, а я кричу изо всех сил, вырываясь из его крепких рук. Одним движением он развязывает веревку на моих ногах и поднимает за шкирку на ноги.
— Слушай сюда, красавица, — грубо дернув на себя, цедит он. — Если рыпнешься бежать или хоть раз на суете дернешься, я сделаю тебе в темечке такую дырку вот этим аппаратом, что ни в одном ателье не заштопают.
Смотря на пистолет в его руках, активно киваю. Дрожа всем телом, ощущаю, как горячие слезы скатываются по щекам.
— А теперь пошли, — подталкивая меня вперед, бросает мужик. — Хоромы твои показывать буду.
Судорожно всхлипывая, я еле переставляю ноги, идя в ту сторону, куда направляет Овод.
«Все будет хорошо… — умудряюсь успокаивать себя, но страх душит, а сердце молотком стучит в груди. — Тебя не убьют, тебя не убьют… Тебя не убьют!..»
— Двигай, — приказывает Вова, и я открываю дверь, выходя на улицу. — Уж план дома, небось, ты хорошо знаешь, — усмехается мужлан, подталкивая меня к лестнице.
Спускаясь с крыльца вниз я молу, стараясь сдержать вновь возникшее желание разрыдаться. Где-то внутри проскальзывает мысль уговорить Овода помочь мне, но я понимаю, что он не станет слушать.