Словами не передать, насколько я охуел, сорвав с мальца маску, под которой скрывалась телка. Сучка оказалась не из робкого десятка, пришлось на месте приводить ее в чувство, правда, силу не рассчитал и вырубил.
— Соскучился по твоей надменной роже в этом кабинете! — довольно произносит Овод, врываясь в кабинет, без стука. — Че там девка твоя? — И падает в кресло напротив меня, расстегивая куртку.
— Не пальцем делана, Вова, — отвечаю спокойно, в очередной раз затягиваясь. — Под дулом пистолета молчала, как рыба немая.
— Так ты че, в лес Девочку-Демона водил, что ли? — Поверенный вскидывает густые брови, пялясь с удивлением. — Думал, ты ее… это… только на словах припугнуть решил, а оно вон че.
— Неправильно думал, Овод, — выпуская серый дым изо рта, отвечаю в пространство.
— Что делать с ней будешь? Колоть-то девчонку все равно надо, — озвучивает он и без того очевидные вещи.
— Такая своих не сдаст, — качаю головой, прищурившись. — По глазам вижу, — вдумчиво произношу, стряхивая пепел. — Ты мне лучше скажи: че нарыл на чмырей этих?
— Гасятся мыши. Номера их пробил – паленые оказались. — Братан слегка пожимает плечами. — Ты не напрягайся так, я человечка нужного уже подключил, достанем чепушил из-под земли.
— Хоть данные девчонки выяснил?
— По паспорту — Громова Ева Александровна, двухтысячного года рождения. Местная
Двухтысячного. Пиздец. Когда зеленоглазая родилась мы с Вовой такие дела решали, что ей и не снилось.
— Ева, значит… — произношу, пробуя имя на вкус. — Остальных, так понимаю, не смог вычислить?
— Нет. Рож-то не засветили нигде в отличие от Девочки-Демона.
— Не нравится мне эта возня. — Гашу окурок, вдавливая в пепельницу. — Нутром чую, неспроста кудрявая эта нарисовалась.
— Думаешь, подсунул ее кто-то? — Овод подается вперед, явно заинтересовавшись предположением.
— Вот это ты и выяснишь, Вова.
— Добро, — соглашается близкий, поднимаясь с кресла. Разворачивается на выход, но потом, вспомнив о чем-то, тянется в карман и, достав мобилу, кладет на стол перед моей рожей. — Во, мобила твоей маленькой гостьи. Запаролена, сука!
— Теряешь сноровку, старик, — усмехаюсь, поднимая телефон.
— Эти новомодные трубки — параша редкостная: ни понять, ни взломать толком! — ворчит братан, пряча руки в карманы брюк.
— Грузишь ты, — бросаю резко, смерив его недобрым взглядом. — Девка и так напряга навешала.
— Понял, не кипятись, — кивает он, отступая к двери. — С сученышами сделаю все, как надо.
Навела кипиша ведьма зеленоглазая вместе со своими дружками. Будто без них, блядь, забот не хватало. Приехал серьезные дела решать, а тут она, как кость поперек горла, встала.
Че делать с ней, пока не решил. Прибить бы, да рука не поднимется. Черноволосая соплюха, жизни-то совсем не видала. Совсем не понимает девочка, с кем связалась и в чьи лапы попала.
Ева
Убирать дом?! Стирать вещи?! Быть прислугой?! Да кем он себя возомнил?!
Думает, что имеет право держать меня взаперти и раздавать приказы?! Я не рабыня, черт возьми! Крепостное право давно отменили!
Все мое нутро протестует против сложившейся ситуации, отказывается подчиняться Зверю и следовать его указаниям. Однако где-то на задворках разума здравый смысл шепчет, что выбора у меня нет...
Быстрым шагом я поднимаюсь по лестнице, лишь бы не находиться рядом с хозяином дома, и направляюсь к единственной знакомой комнате. Инструкций по месту проживания мне не дали, поэтому я решила этот вопрос самостоятельно, никого не предупреждая и не ставя в известность.
По дороге меня внезапно словно вспышкой пришибает ужасающая мысль: что, если он прикажет мне все три дня жить в подвале, в том самом, отвратительном и грязном, и каждый мой день будет начинаться и заканчиваться там, среди бетонных стен, без единого окна?