Но жизнь, судя по всему, решила нагнуть неудачницу Евочку и устроить хорошую показательную порку. Как говорится, чтоб другим неповадно было!
Нужно ли говорить, что весь остаток вчерашнего дня и всю ночь я не находила себе места, вздрагивала от каждого шороха, мерещившегося в темноте? Все ждала момента, когда Волк придет за мной, хоть и понимала, что он не сделает этого. Я в его доме, в его власти, под его контролем. Я даже, черт подери, в одежде, купленной им лично! И если бы Демид захотел попасть в мою комнату, он бы, несомненно, это сделал.
Не буду лукавить, за свой поступок мне стыдно. Да вообще за все стыдно, но за выходку с кулоном так особенно. Я по своей натуре человек очень вспыльчивый, но быстро отходчивый. А еще сначала делаю, а потом уже думаю... Поэтому ночь я провела и в самобичевании за собственное гнусное поведение.
Меня бросало из стороны в сторону: я то радовалась, как уделала Зверя, вспоминая его ошалелое лицо, то сокрушалась от своего поведения. Плюс ко всему мне не давали покоя мысли о том, чей это кулон и почему он так дорог Демиду.
«Короче, зря ты так резко, Девочка-Демон. Для Демида это важная вещица».
Слова Овода то и дело всплывали у меня в голове, заставляя шестеренки крутиться с особым усердием. Самый логичный ответ, вертящийся на кончике языка: бывшей.
Что же с ней случилось, раз Волку настолько дорог этот кусок металла?
И есть один маленькой вопросик: какого хрена меня это так сильно волнует?!
Вздохнув, я наконец поднимаюсь с постели, в которой пролежала после пробуждения добрый час. Распахнув наглухо задернутые шторы, открываю окно, с жадностью вдыхая свежий утренний воздух. Протянув руку, хватаюсь за металлическую решетку, несколько раз дернув ее. Мысли о побеге волнуют, щекочут нервы. А вдруг получится? Можно попытаться отвлечь охрану, контролирующую всю территорию дома, в момент отсутствия хозяина.
Облизнув пересохшие от волнения губы, иду умываться, с загоревшейся надеждой в груди.
Не хочешь отпускать добровольно? Ну что ж, я освобожу себя сама, сладенький! Но для начала мне придется хорошенько изучить график дежурства охраны, присмотреться к ним, а возможно, с кем-то подружиться. Это займет время, но так я вырвусь из запертой клетки.
Закончив с утренними процедурами, я не без труда отодвигаю комод на законное место и высовываюсь наружу, позорно поджав хвост. Как себя вести с хозяином дома? Вдруг он решит что-то сделать со мной за съеденный кулон?
Он мог грохнуть тебя вчера, Ева, но не стал...
Передвигаюсь по дому я на цыпочках, тихонько осмотрев все места, где обычно обитает Демид. Его нигде нет, а это означает, что я одна. Слегка расслабившись, решаю для начала позавтракать. Приготовив себе омлет, не спеша ем, а затем прибираюсь. Попутно отмываю фасад кухонных шкафов, от пятен и красиво раскладываю тарелки по размеру в шкафчик.
Не знаю, что движет мною, но я решаю протереть пыль на первом этаже. Возможно, сыграл тот факт, что через панорамные окна от залитого солнцем помещения виден каждый недочет. Завершив влажную уборку, я незаметно перемещаюсь в постирочную и, вытащив вещи из сушильной машины, проглаживаю их все. У нас дома так принято делать после каждой стирки. Мама головы готова сворачивать, если в квартире будет застелено не выглаженное постельное белье.
За работой не замечаю, как пролетают часы. Наглаживать рубашки и брюки Волка кажется чем-то странным и даже неправильным. Интимным...
Развесив хозяйские шмотки по вешалкам, я долго не могу заставить себя отнести их в его спальню. Конечно, я была там во время уборки, но сейчас не решаюсь, будто боюсь. Дыхание слегка перехватывает, я нажимаю на ручку и распахиваю дверь, входя в обитель темноты. Полумрак, стоящий в комнате Демида, нагоняет немного жути и заставляет сердце трепетать в груди. Она выглядит такой же неприступной и холодной, как и ее хозяин. Взгляд невольно задерживается на гигантских размерах кровати, застеленной темным бельем. Откинутое одеяло и смятые простыни рисуют непристойные образы, как мужчина здесь спал. Накачанная рельефная спина предстает перед глазами, и я трясу головой, отгоняя морок.
Я несмело прохожу в центр, и все органы чувств обостряются до предела, когда я делаю маленький вдох. Оказывается, все это время я не дышала.