— Нет, что ты! Конечно, нет! — Она отодвигается и вытирает лицо, вставая. Как всегда, мама начинает суетиться, расхаживая по кухне, создает видимость сильной занятости: раскладывает вымытую посуд. Видно, что ей не хочется отвечать на поставленный вопрос.
— Мам, да не парься! Она себе другого мужа найдет, еще лучше. У нас в городе вон сколько потенциальных женихов для Машки ходит.
Умение поддержать — это прям твой врожденный талант, Ева!
— Я так горжусь вами, девочки! — Повернувшись ко мне, мама откладывает очередную тарелку и обхватывает ладонями мое лицо. — Вы у меня обе умные, образованные, с головой на плечах. Все у вас будет хорошо, я в этом не сомневаюсь. Ты, вот, скоро диплом получишь, устроишься на хорошую, достойную твоего таланта работу!
— Ты чего это... — Начинаю понимать, на что она намекает, но мама не дает мне договорить.
— Вы без меня не пропадете… — отворачиваясь, тихо произносит она.
— Мам… Ну не говори так… — В сердце будто ножом ударили и провернули несколько раз. Я гоню эти мысли от себя, стараюсь не думать о плохом исходе. — Ты же знаешь, я разослала заявки по фондам, мы соберем деньги. Я же еще по чуть-чуть откладываю. Все будет хорошо, мы справимся!
— Ева, — качая головой, произносит мама, глядя на меня с легким упреком. — Операция стоит двести пятьдесят тысяч евро. Доченька, это неподъемная для нас сумма и ты это знаешь.
— Мы можем продать квартиру, тогда этого хватит покрыть часть суммы, тогда будет полегче, и мы сможем собрать на реабилитацию после! — восклицаю обреченно. — Прошу тебя, давай дадим объявление. Ну не стоит цепляться за имущество, жертвуя здоровьем!
— Нет, — жестко отрезает мама, смерив меня с головы до ног строгим взглядом. По спине аж холодок пробегает от ее убедительного тона. — Квартиру никто продавать не будет. Иначе вы с Машей потом на улице остались? У вас с сестрой должен быть тыл, куда вы сможете вернуться в случае чего.
— Ма, ну какой тыл?! — Честно, бороться ней порой бывает невыносимо!
— Так, все! — Мама снимает салфетку с плеча и швыряет на столешницу. — Со стола сама уберешь, я пошла к Ларисе. Она меня на чай звала.
Она и правда это делает. Мама просто оставляет меня одну в квартире и уходит к соседке, а по совместительству лучшей подружке, дабы избежать разговора, который ей не нравится. Я же с психом, но убираюсь. Мою посуду и, тщательно вытерев столовые приборы, ухожу в комнату, обмозговывая весь прошедший день, богатый на события.
Интересно, а Маша подумала, где будет спать? В прихожей на коврике или в ванной? Делить с ней комнату, как мы делали это в детстве, я уж точно не собираюсь!
Усталость накатывает неожиданно, и не только физическая, но и моральная. Я каждый раз обещаю маме, что все будет хорошо и мы найдем деньги на операцию, но сама понимаю, что ничего хорошего без нужной суммы не выйдет. У нас осталось в лучшем случае полтора года ... Черт, в такие моменты от бессилия хочется об стену головой биться! Но разве хоть кому-нибудь это помогало решать проблемы?
5
Вхожу в свою небольшую комнатку, громко хлопнув дверью, и валюсь на застеленную пушистым пледом кровать. Пялюсь в потолок, лихорадочно пытаясь подсчитать, сколько денег мне нужно откладывать ежемесячно, чтобы собрать двести пятьдесят тысяч евро. Ответ неутешительный: дохрена и больше.
Интересно, если бы у меня был отец, как бы мы жили? Возможно, было бы легче: как-никак, надежное мужское плечо рядом. Надежное… О человеке, которого я ни разу в жизни не видела, сложно подобное сказать. Так называемый отец бросил нас, когда мама была беременна мною, а Маше исполнилось три года, и больше не появлялся. Ни алиментов, ни звонков — нифига. Хотя в редчайших разговорах об отце мама упоминала, что он весьма влиятельный человек. Одно дело заполучить красивую женщину рядом, и совсем другое — стать для нее тылом, надежной опорой и примерным отцом для будущих детей. Как вы понимаете, ни того, ни другого не случилось, поэтому в свидетельстве о рождении у меня записано отчество дедушки.