Мысли то и дело возвращаются к деньгам. Злость клокочет внутри за несправедливость этого мира. Почему кто-то живет, как сыр в масле катаясь, а мы должны выживать, молиться, в надежде, что найдётся сумма на операцию, в то время как другие сорят деньгами налево и направо?! С жиру бесятся, гоняясь за брендами и трендами, бросают свои дома, не удосужившись забрать вещи, оставляют картины по четыре тысячи долларов, а кто-то копейки наскребает на свое жалкое существование!
Повернувшись на бок, упираюсь взглядом в виднеющийся холст, стоящий за шкафом. Не отдавая себе отчета, резко поднимаюсь и достаю его; долго рассматриваю пустое полотно. Я перестала писать и не брала кисть в руки с вдохновением с самого момента, как узнала, что мама тяжело больна. Просто не могла...
Согнув ногу в колене, ударяю о нее холст, пробивая его, а после швыряю на пол и несколько раз нарочно наступаю.
Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Себя! Себя ненавижу!
Дальше в ход идут кисточки: я беру их из шкафа и вместе с пеналом швыряю о стену. Туда же летят карандаши с блокнотами, палитра и шпатели. Безмозглая! Чего ты можешь в этой жизни достичь, Ева?! Давай, ну же! Расскажи мне! Всю жизнь занимаешься херней, не имея возможности помочь самому близкому человеку!
Господи… Усевшись обратно на диван, хватаюсь за голову и закрываю глаза, сдерживая бешеное желание разрыдаться. В голове вихрем кружатся мысли, вопросы, ответов на которые у меня нет и, вероятно, никогда не будет. Как спасти маму?! Где найти деньги?! Как доказать сестре, что я не простая бездельница, что от меня тоже есть толк и польза?!
В голове, как будто удар колокола, всплывает ненароком услышанный разговор:
«Когда грабить-то идем?»
«Жила там обеспеченная семейка. В доме полный фарш. Одна картина на стене стоит тысячи четыре долларов».
Не отдавая себе отчета, бегу в коридор и, достав из сумки телефон, набираю номер.
Спустя пару гудков слышу прокуренный голос Макса.
— Че, малая, без меня уснуть не можешь? — хрипло усмехнувшись, лениво произносит он в трубку.
— Возьмите меня в дело, — нервно облизнув пересохшие губы, произношу и не узнаю своего голоса.
— Че?
— Возьмите меня в дело! — повторяю уже громче.
В ответ слышу лишь тишину, которая с каждой секундой начинает нервировать меня все сильнее. Уверенная, что Макс сейчас сбросит звонок, отстраняю телефон от уха, чтобы закончить разговор первой.
— Завтра в одиннадцать на нашем месте. — вдруг произносит он, отчего я резко подношу телефон обратно, не веря, что все верно расслышала. — Жду твою сексуальную задницу, Ева.
О Боже!
6
Я не верю в реальность происходящего даже залезая в старенький минивэн с установленными несуществующими номерами и натягиваю на лицо балаклаву. В ушах эхом звучит внутренний голос, кричащий изо всех сил, что я совершаю большую ошибку. Но пути назад уже нет.
Парни заранее вытащили из салона все сиденья, поэтому устраиваюсь на полу, поджав колени, и смотрю перед собой, сдерживая дрожь во всем теле. Никто не должен видеть, как мне страшно. В солнечном сплетении лихорадочно пульсирует боль, пока я наблюдаю за Максом и Мишей, сидящими напротив меня. Их лица скрыты под масками с прорезью для глаз.
«Это все неправда... Иллюзия или кошмар», — мысленно успокаиваю себя, хотя знаю: вокруг гребанная реальность.
Еще вчера, когда увидела, насколько ребята подготовлены, я была уверена, что все пройдет идеально, но сейчас с каждым километром страх сжимает мое горло все сильнее.
— Малая, да не дрожи ты так, — уговаривает меня Макс. — Машину из-за тебя трясет.
Фыркнув, сжимаю руки в кулаки, сдерживая порыв распахнуть дверь и выпрыгнуть на ходу.
— Бро, тише едь, — обращается к Леше, сидящему за рулем, Максим. — Мы никуда не спешим. Пока что. — Он непринужденно подмигивает мне и достает из кармана черной куртки пачку сигарет. — Будешь?
Отрицательно качаю головой, думая, что и без сигарет едва ли справляюсь с подступающей тошнотой. Господи, если бы мама узнала, что вместо экскурсии с универом я еду на ограбление! Она бы… Закрываю глаза, пытаясь избавиться от пугающих мыслей, давящих на сердце тяжелым грузом.