Взгляд Малфоя похолодел окончательно, как только эта дура заговорила в таком тоне о Гермионе. Волк внутри в миг проснулся и встал на дыбы. Его самку оскорбляют! Но Драко понимал, что если сейчас поведётся на провокацию, то весь спектакль оказался бы разыгран напрасно. Поэтому Малфой решил сменить тему.
— Элли, скажи, — пытаясь, чтобы голос звучал ровно и тепло, спросил Драко, — Кто входит в их нынешние ряды?
Дженкинс на несколько минут притихла, будто что-то обдумывая, потом, очнувшись, снова заговорила:
— Гойл-старший, Джагсон, Кребб-старший, Долохов, Алекто и Амикус Кэроу, Лестрейнж-старший, Макнейир, Пиритс, Торфин Роули, Розье-старший, Сельвин, Корбан Яксли, Джон Дэвитс, Литерси Миллер, Миллисент Бокоморт…
Драко был удивлён. «Отец Винсента… но он же в Азкабане.» Малфой сделал глубокий вдох, чтобы не выдать своё смятение. В это время Элоиза продолжила.
— …ещё на нашей стороне оборотни. Фернир Сивый, пусть он и в Азкабане, но у него большие связи здесь, на свободе.
— Элли…любимая, — выдавил из себя Малфой, — Кто его поверенные?
— Струпьяр. Он часто ходил к зверю на свидания в тюрьму под оборотным зельем. Сивый-то и придумал переманить на нашу сторону Малфоя. — Элли тихо засмеялась, — С его-то деньгами и почти восстановленной репутацией мы бы смогли выйти из подполья!
Драко занервничал — что, если Дженкинс известно, что он стал оборотнем? Что, если Сивый или Струпьяр рассказали ей или вообще, всей их шайке об этом? Драко постарался быстро сменить тему:
— Милая, скажи, где их штаб? Где они устраивают собрания?
— Как же, там, где и до этого. В замке Лестрейнджей.
— Кто является главарём?
— Любимый… это… — пискляво проговорила она, — Это Лестрейндж-старший.
Как только эти слова слетели с уст, в комнату зашёл Кингсли. Он сурово взглянул на Драко и взглядом дал понять, чтобы парень убирался из помещения. Малфою повторять, дважды не пришлось. Он быстро встал и вышел из допросной. Его уход сопровождали визг и плачь Элоизы.
***
— Брекли. Половина Пожирателей, что она перечислила либо мертвы, либо в Азкабане. — первое, что услышал Драко, войдя в соседнюю комнату, — Нужно отсеять этот список, и будет ясно, кто входит в группировку сейчас. — Поттер что-то быстро строчил на пергаменте, попутно орошая пальцы брызгами чернил. Гермионы в помещении не было, и это его немного обеспокоило.
— Да, Поттер, ты прав. Составь списки убитых, заключённых и живых ПСов из перечисленных. — быстро давал распоряжение Колин, доставая волшебную палочку. Он создал Патронус, серебристая пума, выслушав указание, растворилась в каменной стене. — А ты, Малфой, следуй за мной.
Брекли быстрым шагом вышел из кабинета и поспешил по слабо освещённому коридору. Драко последовал за ним.
— Сейчас, Малфой, твои воспоминания будут изъяты и приобщены к делу. — он зашёл в другую комнату. Она была похожа на обычный кабинет: книжный шкаф, массивный деревянный стол, несколько стульев. Вот и всё убранство. Единственное, что выделялось из унылой обстановки — Омут памяти. Рядом со столом стояла Гермиона и ещё двое ведьм в форменных мантиях Министерства.
— Драко, я проконтролировала подготовку к изъятию воспоминаний. Всё будет в порядке. — улыбнулась Гермиона. Она знала, что скоро с него снимут все обвинения.
Малфою доводилось извлекать воспоминания, поэтому он знал, что делать. Он кивнул, подошёл к столу и сел напротив стола с омутом. Ведьма, лет сорока на вид, подошла и приложила к виску палочку. Драко, сосредоточившись, в мельчайших подробностях постарался вспомнить всё, что происходило с момента, как он зашёл в допросную к Элоизе.
***
В круглом зале было очень много народа. Все места были заняты, некоторые волшебники стояли, толпясь в проходах между трибунами и у входов. Галдёж и звуки вспышек колдокамер раздражали и утомляли, но Драко знал, что это скоро закончится. Либо его оправдают, либо пожизненно упекут в Азкабан. Третьего не дано.
Он сидел на возвышении на неудобном стуле. Цепи, которые свисали по обе стороны от подлокотников, в этот раз не обвивали его руки, а угрожающе позвякивали.
Драко снова обвёл взглядом круглый зал заседаний Визенгамота. Напротив него сидел весь выводок высокопоставленных чиновников магического суда. Перед глазами стало рябить от тошнотворного сливового цвета форменных мантий. За спиной не стихали министерские сотрудники, простые волшебники и репортёры всевозможных волшебных изданий.
Все желали узнать решение по делу Драко Люциуса Малфоя.
— Ведётся повторное уголовное слушание о причастности к рядам группировки, именуемые себя, как «Пожиратели смерти», над мистером Драко Люциусом Малфоем, проживающим по адресу Графство Уилтшир. Поместье Малфой-Мэнор. Допрашивающий Кингсли Бруствер — Министр магии. — Отрапортовал Бруствер — верховный судья Визенгамота. — Ввиду последних событий было повторно созвано собрание суда. Мистер Малфой, Вы признаёте себя причастными к деяниям Пожирателей смерти за последний год?
Драко вздохнул. Его снова накачали зельем правды, и он, даже если бы захотел — не смог бы солгать.
— Нет, Министр, я был ограничен в применении магии и находился под домашним арестом и надзором.
— Вели ли вы переговоры с Пожирателями смерти, пока были под арестом?
— Нет.
— Посещал ли Вас кто либо из вышеупомянутой группы лиц?
— Да. — медленно проговорил Драко. В зале на миг стало очень тихо, а затем взорвалось многоосным рокотом, — Струпьяр приходил, но ушёл ни с чем.
— Тишина! — пробасил Бруствер, ударяя молотком, — Сколько раз Вы виделись со Струпьяром?
— Дважды. — ответил Драко, ровно глядя в глаза Министру, стараясь не обращать внимания на шушуканья в зале.
— И оба раза Вы ничего не передавали ему? — с подозрением спросил Министр.
— Да.
— Зачем он к Вам приходил?
— Могу только предположить. — безразлично ответил юноша.
— Суд внимательно слушает. — сказал Кингсли.
— Вероятно, он хотел, чтобы я увидел, что он на свободе, в отличие от меня, и может делать, что хочет. Он знал, что останется безнаказанным.
— Где Вы виделись со Струпьяром?
— Он пришел ко мне домой. — Драко похолодел — Министр стал задавать крайне неудобные вопросы.
— И Вы ничего не сделали?
— Я не успел — он ушел быстрее, чем я мог бы добраться до волшебной палочки.
— Кто может подтвердить, что Вы говорите правду?
Драко занервничал, но сумел усмирить волнение. Он не хотел в это вмешивать Гермиону. Если он расскажет так как было, то появиться множество косвенных вопросов, которые могут ей навредить.
Быстро прокрутив в голове возможные вопросы на его ответы, он произнёс:
— Мой домовик Танур.
— При все моем уважении к этой расе, — начал Министр, — эльфы не могут выступать на суде из-за своей связи с хозяином. Кто-нибудь еще?