— Дотронься до меня, как я до тебя. — продолжает говорить девушка, прикасаясь к его груди. Туда, где часто бьется его сердце. Рубашка растворяется, будто ее и не было, и он чувствует, как огонь сжигает его изнутри. Его кожа пылает, но и рука Гермионы горяча. Обведя рукой его грудь, она пропускает между пальцами его сосок, что заставило Малфоя застонать сквозь стиснутые зубы.
— Ты мне нравишься, Драко. — шептала она, слегка царапая его кожу. — Мне нравится гладить твои плечи, касаться твоей груди. Я люблю смотреть в твои стальные глаза. Они блестят желанием, и это подкупает. Я вижу, что ты хочешь меня, но сдерживаешься.
— Не хочу. — Прорычал парень сквозь зубы, зажмурившись изо всех сил.
— Хочешь. — мурлыкнула девушка у самой шеи, коснувшись его своей грудью. — Ты сам выдаешь себя. — и она крепко прижалась к его выпирающему паху, обняв его мускулистую спину. — Коснись меня и убедись, что я хочу тебя не меньше. — И девушка оставила легкий поцелуй под ухом.
Драко застонал в голос и впился в её рот. Его поцелуй был жадным, отчаянным. Он хотел выпить все ее соки, чтобы утолить жажду обладания, свой голод, который он испытывал. Проникая языком все глубже, он обхватывал ее губы своими. Носы сталкивались, дыхание перемешивалось, но это не останавливало, а только распаляло. Малфой чувствовал частое сердцебиение Гермионы, и ему это нравилось. Нравилось, что он вызывает в ней такие чувства. Ее эмоции, ее желания сейчас принадлежали ему безраздельно, и это будоражило. Опускаясь ниже по ее телу, он упивался ее глубокими выдохами и протяжными стонами. Он чуть не сошел с ума от обилия ощущений, добравшись до сочной груди. Упиваясь реакцией подрагивающего тела, он продолжал высекать из него искры будущего пожара.
— Драко… — Простонала она в последний раз, звонко стукнув каблучком.
— Гермиона. — Прошептал он в ответ и открыл глаза.
Приходя в себя, он увидел обескураженного Поттера, который нагнулся и поднял с пола свою палочку.
— Что ты тут делаешь? — Хрипло спросил Драко, пытаясь проснуться и забыть страшный сон, который манил своей сладостью. Зверь внутри урчал от немыслимого удовольствия.
— Пришел убедиться, что ты жив. — Сказал Гарри первое, что пришло на ум.
— А что, есть сомнения? — Сел Малфой на кровати и потер руками лицо.
— Ты был у Гермионы, когда она не в самом благостном настроении. — Осторожно начал Гарри.
— Поттер, с каких пор ты заделался трусом? — Издевался слизеринец.
— Гермиона в гневе бывает опасна.
— Это я видел. — засмеялся Драко. — Оценил в черепковом эквиваленте.
— Не смешно. — Нахмурил брови Поттер.
Гарри сделал два шага назад, в смущении запустил пальцы в свои волосы.
— Смешно, еще как смешно. — откинулся Драко на подушки и засмеялся. Но через несколько секунд он вновь посерьезнел. — Ладно, говори, зачем пришел.
— Так я же сказал. — Вздернул Гарри брови вверх.
— Я жив и голоден. — отрезал Малфой. — Сейчас пойду поем. Потом могу прислать отчет, что именно я ел и в каком количестве.
— Нет, спасибо. — Тут же среагировал Гарри.
— В таком случае вали. — И Малфой встал, отправляясь на выход.
Гарри серьёзно смотрел ему в спину, задумываясь о сне Малфоя и визуальных последствиях, которые отчетливо проступали сквозь брюки, коих не заметил бы только слепой.
Помассировав переносицу, он вернулся в комнату с камином для перемещений и отправился к подруге.
Выйдя в гостиной, он увидел чистоту и порядок. Как будто никакого побоища и не было. Только всяких милых вещичек на полочках поубавилось. У косяка межкомнатной арки валялись босоножки, которые принёс Малфой. Пройдя на кухню, он застал Гермиону у плиты, на которой кипел чайник. Гермиона не двигалась и никак не реагировала на него. Гарри прошел мимо и снял чайник с огня. Подруга не шевелилась, а продолжала удивленно смотреть в стену напротив.
— Гермиона, ты практически сожгла чайник. — Гриффиндорка продолжала молчать. — Гермиона, ау, ты меня слышишь? — Потряс он девушку за плечо.
Гермиона перевела недоуменный взгляд на парня и произнесла фразу, выбившую Избранного из колеи.
— И зачем он это сделал?
Гарри похлопал глазами, не понимая, о чем идёт речь.
— Гермиона, ты о ком? — Он всматривался в ее лицо, но ничего кардинально нового не находил.
— Зачем ты поцеловал меня? — Продолжала та разговаривать неизвестно с кем. Впрочем, Гарри и так стало понятно, о ком идет речь.
Тяжело вздохнув, Гарри поставил чайник в раковину и вышел из кухни. В этом монологе, самокопании и самоанализе он был явно лишний. Взяв в руку летучий порох, он вернулся на работу.
— Идиоты они, а страдаю я. — Буркнул он, отряхивая мантию от пепла.
Подумав с полминуты, Гарри вновь отправился к Министру.
— Ну, что опять случилось? — Устало спросил тот, когда вновь увидел Гарри. — Тебя не было всего час. Из этого я могу заключить, что они поубивали друг друга.
— Нет, я бы сказал, что все наоборот… — задумчиво произнес Поттер, вспоминая все, чему стал свидетелем. — Просто я не знаю, как к этому относиться.
— Слушаю. — Сложил Кингсли перед собой руки, приготовившись к долгому рассказу.
— Когда я пришел к Малфою, то он спал. И ему снилась Гермиона. Он произнес ее имя во сне.
— И что? — Не понял Министр проблемы.
— Малфою, ненавистнику не чистокровных, не может снится не чистокровная девушка. И Гермиона тем более — он ненавидел ее в школе.
— Однако, именно с ее приходом он раскрылся и пошел на контакт. — Заметил Министр.
— Да. Не могу этого отрицать. — Согласился Гарри.
— Это все, что произошло? — Уточнил Бруствер.
— Нет. Затем я пошел к Гермионе. Она была немного не такая, как обычно.
— Почему ты так решил?
— Она не реагировала на внешние раздражители и не поняла, что видела меня.
— Да? — серьезно удивился Министр. — Это серьезно. Ты знаешь, почему?
— Кажется, он поцеловал ее… — Неуверенно произнес Гарри.
— Кажется или ты уверен? — Уточнил Кингсли.
— Не знаю! — Взвыл Гарри и схватился за голову. — Я вообще уже ни в чем не уверен! Гермиона вообще-то с Роном, и никакой Малфой не может целовать ее! Да даже если бы не было Рона — Малфой не может целовать Гермиону!
Поттер начал нервно ходить по кабинету, Министр следил за его хаотичными шагами по ковру.
— Гарри, — тактично начал он, — а ты зачем ко мне пришел?
— Посоветоваться… — тут же остановился брюнет. — Чего делать-то?
Министр серьёзно посмотрел на молодого человека и произнёс:
— Я дам Малфою разрешение трансгрессировать к Гермионе домой. Разумеется, только в те дни, когда она у себя. А также, пожалуй, и к ее родителям. Так надежней будет. Все равно он уже наследил. А так все будет в рамках закона.
— Думаете, это правильный шаг? — С сомнением протянул Гарри, представляя себе будущие разборки, в которые будут втянуты они все. По-видимому, Гермионе придется переехать куда-нибудь — от дома останутся одни руины…
— Подумай сам. Малфой один с самого момента суда. Он ни с кем не общается и даже не знает почему. Точнее знает, но не то, что есть на самом деле. Он замыкается в себе, чтобы не навредить себе еще больше, иначе окажется в Азкабане. Он сдерживает себя и еще больше замыкается. А красивая девушка, тем более давняя знакомая, пусть и не самый близкий ему человек, всегда развязывает. Ты сам видел, как он оживился после той встречи. Так что, думаю, это будет правильным решением. Я немедленно займусь юридической стороной вопроса.