Сами же мены, как обращались к женщинам в Камене, обсуждали план установки цветочных композиций на масштабной бумаге. План занимал большую часть овального стола.
И пока их внимание было занято бумагой, я отвела наставницу от душно пахнущих лилий за небольшой куст с жирными листьями.
— Нет, то есть да. Всё в порядке, Миа. Хотя… — она замялась, и это было тревожным звоночком. — Вчера я написала твоему отцу о нашем прибытии, но вместо него написал господин Гидеон Лей.
— Дядя? Что он пишет?
— Говорит, что от мысли о том, что ты здесь, отцу стало хуже по здоровью и у его кровати днями и ночами дежурит лекарь.
Внутри зародилась тревога, и я напряженно сжала в руках чайную розу, крутившуюся в руках, но ответить уже не успевала. Лишь почувствовала, как впились в ладонь неубранные шипы. К нам шли Имира и мисс Бойд.
— Выбрала? — спросила сестра короля.
— Госпожа, у вас кровь! — охнула мисс Бойд.
Я разжала ладонь и достаточно нейтрально на нее просмотрела. С детства меня учили смотреть на боль, как на то, что зависит от возможностей мозга. Не дай он импульс, я бы не чувствовала рези в ладони.
— Правда… — отозвалась я, и моя наставница тут же протянула мне платок. Все женщины в оранжерее, кроме меня, Имиры и мисс Тонс, заохали и проявили высокую степень волнения за пустяковый в общем-то порез. Мне были привычны ссадины и ранения, которых мисс Тонс за годы тренировок вылечила достаточно, а Имира… она внимательно смотрела за моей реакцией.
— Всё в порядке, — отозвалась я, зажимая порез.
— Скоро придет лекарь, — заботливо уведомила госпожа Бойд.
Я благодарно кивнула, и хлопоты продолжились до самого вечера, когда после еще одного молчаливого ужина я ушла к себе.
Бааллард Гирэ Дьюар
— Нет, ты это видела? Я ведь стараюсь, — проговорил Бааллард, сидя за опустевшим после трапезы столом.
Вэнон и Имира традиционно остались с королем, чтобы немного послушать то, что кипело в нем с каждым днем нахождения в замке ледяной принцессы. Односложные ответы и сдержанность вводили его в неистовство. Он не думал, что легенды об эстерах могут так сильно отличаться от реальной жизни. В сказаниях девушки описывались не равнодушными, а страстными, сильными колдуньями, повелевающими благодаря четырем стихиям магией жизни и смерти. Они исцеляли жестокие сердца и наполняли опустевшие магические резервы, тянули нити из врагов и обрывали жизнь одним взмахом руки. На деле… девушка, конечно, радовала глаз, и невольно он то и дело любовался ее чувственными губами, густыми ресницами и изящными чертами лица. Длинные волосы манили своим необычным цветом, точно блики воды в храме Луны.
— Пятнадцать минут, мой роан? — с издевкой протянула сестра, и Баал с силой сжал кубок, который тут же погнулся. Посуда жалостно прозвенела, и помощник с сестрой короля глянули на это дело с удивлением. Им было невдомек, что Баал в самом деле прилагал усилия, пытаясь поддержать разговор за столом, но девушка только закрывалась.
— Ладно, прости. Я видела. Но также могу сказать, что она вполне себе способна на теплую человеческую речь.
— Ты пообщалась с ней?
— Немного. Приготовления, вся эта суматоха. Сам знаешь. Я предложила ей устроить «наоба».
— Это ты молодец. Ей не мешает немного расслабиться. Как и тебе, — отметил Вэнон.
— Ринар вернулся, — как бы между прочим добавил король, подразумевая, что часть обязанностей Гор снова возьмет на себя.
— Гор? Где он? — сестра взбудоражилась. Она обожала своего брата, их сближал бунтарский и вольный дух. Борьба со всем миром была их любимой игрой в детстве. Они всегда были один за другого. Баал тоже. Но он всегда был более правильным, чем Гор и Имира.
— Вернется вечером.
— Скорей бы.
— Госпожа! — окликнул Имиру слуга. — Ваш супруг в замке!
— Ну наконец-то! — девушка всплеснула руками, а затем снова обернулась к брату. — Мы не закончили. Добавь немного романтики, Баал. Иначе так и будешь грызть свой кусок льда. А она, судя по всему, может быть настоящим айсбергом.
— С чего ты взяла?
— Сегодня в оранжерее она поранила руку шипами от роз. Глубоко. И знаешь… на ее лице не дрогнул ни один мускул, будто она привыкла…