— Двадцать лет назад я путешествовал по Рейку. Кажется, это был Шелдон-вэлли. Там огромный храм и духовная семинария. Возможно, вы знаете? Туда часто приезжают паломники и монахи с просветительской миссией. Я как раз вернулся на постоялый двор после встречи с настоятелем храма. Мне заказали скульптуру Единого Бога. Очень ответственная работа. Чтобы ее провести, я долгое время держал пост и был несколько ошарашен самим масштабом, который запросили рейковцы. Был вечер, и я считал, что впечатлений на тот день с меня хватило. Рейк — невероятно живописное королевство. К тому же я был не менее воодушевлен храмом, который делал знаменитый Арми Корнес. Но это не главное. Я уже успел пообедать, как в помещение ворвались мужчины и занесли молодого охотника, которого ранил дикий кабан. Пожалуй, я думал тогда, что увидел первую в своей жизни смерть. У охотника была жуткая рваная рана и, похоже, парень совершенно не смог противостоять животному, так как оно смогло его достать. Но там была женщина… она сидела в углу, укрываясь плащом. Думаю, она не хотела привлекать к себе внимания. Но как только она увидела парня, истекающего кровью, — тут же бросилась к нему. Капюшон спал, и все разговоры сошли на нет. Она была невероятно красива. Ангельское лицо, серебристые волосы и ртуть, растекающаяся по голубому, чистому как небо зрачку. Ее глаза, когда она применила магию, я запомнил особенно, так как увидел момент преображения. Потрясающее зрелище! — Мужчина рассказывал интригующую историю, устремляясь вперед и включив все освещение магогней в зале, точечно показывающее каждое изделие. Он повел нас вглубь, ловко курсируя между своими творениями.
— Она тянула нити из того парня своими тонкими пальцами — и это самое удивительное, что я видел в своей жизни. И еще я слышал… песню.
— Песню? — переспросил Гор.
— Да! — с придыханием ответил художник хрипловатым голосом. — Клянусь, ангелы поют так в поднебесье. Все люди, галдящие вокруг меня, потеряли дар речи и, казалось, перестали дышать. Вокруг разливалась кристальная тишина. Она заставила замолчать всех в битком набитой корчме.
Он остановился возле работы, накрытой льняной простыней.
— И что же было дальше? — раздался голос Гора рядом, и я со странным чувством посмотрела на него. Наши глаза встретились. Это был безмолвный обмен мыслями и чувствами, которым я не могла дать внятного объяснения.
— О, она спасла того юношу. И это было великолепно! Я сделал несколько эскизов и создал это! — Сдернул он полог с характерным звуком заскользившей плотной ткани. — Пожалуй, она была одной из самых красивых женщин, что я видел за свою жизнь, — Андреа задумчиво смотрел на скульптуру.
Мы обошли ее, чтобы увидеть спереди. Девушка была в длинном платье с традиционным рисунком Рейка по подолу, вороту и рукавам. Ее длинные волосы струились по спине и плечам тяжелыми волнами. Лицо было настолько притягательным, что от него трудно было отвести взгляд. Идеальные пропорции. И было ощущение, будто я уже видела где-то это лицо. Возможно, в статуях самого художника? Ведь ничто не мешает творцу приукрашивать действительность?
Одной рукой девушка тянула нить из солнечного сплетения пострадавшего, а другой гладила мужчину по лицу. И ее взгляд выражал самую глубокую нежность, какую только может испытать человек. Губы ее были полуоткрыты. Мне даже показалось, что я слышу знакомые слова. Но она молчала, замерев в вечности камня. Ее летнее платье красиво ниспадало складками вниз, облегая высокую грудь и тонкую талию. Ткань выглядела так естественно, будто бы я в самом деле могла снять это платье и надеть на себя. Мрамор казался живым и каким-то мерцающим. Я застыла, рассматривая творение настоящего мастера, вглядываясь в ее черты и не видя, как довольно Гор переглядывается с Андреа. И смутное чувство чего-то знакомого закрадывалось всё больше и больше от созерцания ее лица.
Ресси был скрупулезным художником. При детальном просмотре можно было разглядеть скромное кольцо на левой руке и медальон на шее… Последняя деталь заставила меня замереть, вглядываясь в украшение. Я уже видела этот цветок. Раскрывшаяся лилия. Такой был у моей матери в честь ее имени, а потом и у ее дочерей в честь ее памяти. По рукам и затылку проскакали мурашки.
— Как звали эту женщину? — спросила я севшим от волнения голосом.
— Ее звали Лилия. Так она представилась, по крайней мере. Фамилию, к сожалению, я не знаю. Она решила, что мне ни к чему это. Что тут сказать. В нее не был влюблен с первого взгляда разве что абсолютный слепец. Мне посчастливилось пообщаться с ней какое-то время.