— «Вы ведь не восприимчивы».
Мужчина, чьи воспоминания я смотрела, соглашается.
— «Надеюсь, всё это останется строго между нами», — добавляет мой отец.
— «У меня есть условие», — произносит король Галиона. Отец смотрит вопросительно. Он выглядит намного моложе, чем я его видела в последний раз. — «Ты отдашь за это свою дочь за моего сына».
— «Если будет дочь», — усмехается отец и пожимает руку с синим кольцом.
На этом хран решает, что с меня достаточно и выкидывает из воспоминания так же резко, как погрузил в него. На мое ошарашенное лицо внимательно смотрит Гор. Меня словно окатило ледяной водой, и я не могла поверить в то, что увидела. Ведь это означало, что часть того, что мне рассказывали, — была ложью!
— Что тебе показал хран? — решил спросить Гор.
И я кошусь на стекляшку, точно она могла мне действительно соврать. Но это было невозможно. Ведь это была память человека. И я подозревала, чья она была. Но всё же задала вопрос:
— Чьи это воспоминания?
— Гериона Конрада Дьюара. Предыдущего короля Галиона. — Припечатывает он меня к креслу, и мне становится по-настоящему дурно. — Миа? — Выводит он меня из тревожных мыслей, которые кусали изнутри.
— Прости, я хотела бы вернуться. — Встала я, несколько шатаясь после просмотра. — Мне нужно подумать.
Мысли путались. Я еще раз прокручивала увиденное и услышанное.
Гор кивнул, понимая, что для меня это серьезный момент, и молча повел обратно.
— Я не хотел пугать тебя, — наконец, решается он заговорить, наблюдая за моим задумчивым лицом.
— Ты не… я даже не знаю. — Я внезапно остановилась посреди пустого коридора. — Всё это так запутанно. — Меня точно ударили тяжелым обухом, голова пухла от мыслей, и я еще не до конца могла их осознать. Неужели всё, во что я верила, было ложью? Или всё же нет?
Он не знал, что в этот момент переосмысляется моя жизнь, но явно чувствовал, что сделанное им многое значит для меня.
— Наш король действительно вел военную компанию, но не со стороны вашего государства, Миа. Я понятия не имею, как преподают историю в вашем королевстве, но, судя по твоим словам, с большим художественным размахом. И на это были свои причины наверняка. Но… мне бы хотелось, чтобы ты знала правду и не думала, что наши народы на самом деле враги.
Мы стояли в каменном коридоре, освещенном тусклыми огнями. Гор взял меня за руки, и я осознала, насколько они холодные. Он поднес их к своим губам, согревая дыханием и теплом своих ладоней. А я в самом деле находилась в ледяном оцепенении от того, что он мне показал, и, самое главное, — от самого факта, что он решил открыть мне хран. Значит, свадьба была делом, решенным еще до нашего с сестрой рождения.
Внезапно на этой мысли я шагнула к Гору ближе, высвобождая руки и обвивая ими крепкую шею. Губы коснулись теплых податливых губ, и им тут же ответили, руки прижали к себе. Какое-то время мы так и стояли, бездумно целуясь в катакомбах под замком, в котором должно произойти безвозвратное. Но я пока не понимала до конца, на какой я стороне.
Но поцелуй будто помогал немножечко вернуться в тело и почувствовать себя живой, с сильно бьющимся сердцем в груди.
— Что, если я тебе скажу, что я не самый хороший человек, Гор? — прошептала ему в губы, чувствуя себя откровенно плохо.
— Какие глупости, — тихо сказал он, целуя мое лицо. — Ты подобна луне: светишь серебром, немного холодным и отстраненным, но наполняющим жизнью и надеждой на что-то волшебное. По крайней мере, я надеюсь на ответ. — Он поцеловал мою ладонь и посмотрел на дверь за своей спиной. — Мы пришли. Но если ты скажешь, что не хочешь быть одна, а хочешь остаться со мной, я обязательно придумаю, как мы это сделаем, — он улыбнулся лишь краешком губ.
— Ответ? — уловила я.
— Я говорил, что хотел бы, чтобы ты осталась, и я могу написать в Рейк официально. Но я не знаю, хочешь ли ты этого.
Я смотрела в его грудь, на резные костяные пуговицы с изображением местного орнамента, позволяя внутри себя улыбнуться. Подняла взгляд:
— Я хочу остаться с тобой, Гор. Но боюсь, что ты возненавидишь меня.
— За что? — Непонимание отразилось на его лице.
Мои плечи поднялись вверх. Я не могла ему сказать. Хотя, странное дело, хотелось покаяться, с кем-то поговорить, рассудить, поставить всё на свои места. В голове царил бардак из-за непонятной эйфории рядом с этим незнакомцем.