— Что, если и так? — выдохнула это прямо в его губы. От собственной дерзости в крови плясал адреналин, подстегивая совершить нечто безрассудное, необдуманное, запретное и явно выбивающееся из всех рамок и регламентов. Я не знала наверняка, получится ли вонзить клинок в сердце Дьюара? Возможно, это мой шанс на долю свободы? Эта мысль вдохновляла и возрождала обрезанные крылья.
В глазах мужчины зажегся интерес, и он откровенно посмотрел на мои губы. Я не заставила ждать. Прильнула, раскрыла их и поцеловала его. По моей нежной щеке прошлась щетина, разбавляемая мягкостью чужих губ. Чашка упала на пол, расколовшись на крупные осколки и забрызгав пол. Большие ладони прижали меня к чужому крепкому горячему телу. Прошлись по позвонкам, сминая одежду. Спешными движениями я расстегнула жилетку мужчины и толкнула в сторону софы. Но он не поддался. Легче было бы сдвинуть гору. Кажется, он не понял, что я имела в виду и, разорвав поцелуй, я сделала еще одно усилие. Он усмехнулся, но подчинился, хотя я чувствовала, что мое поведение ему непривычно.
Не давая ходу его рукам, я стянула плащ и расстегнула пару пуговиц своей рубашки, оголив белье, на что он красиво улыбнулся белыми зубами. «Черт! А он неплох…» — разглядывала я его. Мужественное лицо. Крепкие мышцы. Он протянул руку, притягивая меня, а другой снял заколку с волос, распустив их, внимательно наблюдая, как волосы тяжелой волной упали на плечи.
Прежде я не была с мужчиной, но ощущала себя тараном, который не может остановиться и, если не возьмет всё в свои руки, то просто струсит.
Поэтому я не давала себе даже мгновения, чтобы подумать. Меня подстегивала волна адреналина, заставляя действовать так, как меня учили в бою — быстро и решительно.
Я закинула ногу и села сверху, встряхнув волосами, ощущая всю его готовность и собственную дрожь от безумного поступка.
Вновь горячие губы и — неожиданно — его руки, снявшие с меня кинжал. Я резко разорвала поцелуй. Наши взгляды скрестились. Мой напряженный и его иронично-оценивающий. Он улыбнулся, посмотрев на скрытое лезвие, и небрежно отбросил его на пол, жадно притягивая меня к себе. Я позволила себе оторваться от горячего поцелуя, чтобы посмотреть на мужчину сверху. Если бы я давно знала его, то для физического увлечения он был бы более чем. Почему-то страха не было — лишь бешеный гормональный всплеск от спонтанности ситуации и неожиданное возбуждение. Мне захотелось немного притормозить, одернуть свою поспешность, давая себе возможность насладиться безумным поступком. В конце концов, принцессы тоже могут получать удовольствие.
Я обвела пальцами налитую грудную клетку с бронзовым оттенком, спустилась вниз и царапнула коготком крепкий пресс, отчего он улыбнулся, изогнув бровь. У мужчины были темные глаза насыщенного желто-шоколадного цвета и шрам возле сердца в форме луны. Двумя ладонями он погладил мою талию, заставляя меня двигаться на нем, ощущая его абсолютное возбуждение. Я подчинилась, получая странное удовольствие от подобного трения. Теплые руки мужчины залезли под рубашку, заскользили вверх, огладили грудь, отчего я неожиданно шумно выдохнула. Странно сказать, но касания незнакомца отдавались предвкушением и неожиданно настоящим возбуждением, невероятно запретным, порочным, однозначно не вписываясь ни в какие каноны и протоколы! Кажется, необдуманный, спонтанный поступок в удушающих рамках долженствования и приличия открыл для меня новую дверь! И… что может быть хуже, чем когда мисс Тонс на всю площадь орет мое имя?
— Миа! Миа! Девочка, где ты?!
Я прервалась на том моменте, когда незнакомец позволил исследовать свое тело, и с удовольствием и волнением ощупала всё то, чем встречают желанных особ. Он явно был не против неожиданной девушки в его логове и удивлен, когда я пробормотала ругательства прямо в его губы. Идея отдать невинность пришла ко мне внезапно. Ведь тогда магия не достанется Дьюару. Это же так просто! Вот только мисс Тонс могла расстроить что угодно, кроме свадьбы!
— Проклятье! Мне пора! — Оторвалась я от сладострастного поцелуя и слезла с мужчины, смиряясь с мыслью, что мисс Тонс найдет меня, если я задержусь хоть на одну минуту.
— Что? — Он явно был растерян.
— Ты чудесный, выше всяких похвал! — Обвела я глазами и рукой его обнаженный торс и облизала губы, на которых еще остались впечатления от поцелуя. — Но ты явно не захочешь, чтобы к нам ворвалась стража. Уверена, это всё испортит, — застегивала я рубашку.