Гленкеннон встал, его улыбка несколько потеплела. Он пересек кабинет и налил своему гостю щедрую порцию лучшего французского коньяка. С каждым часом Кэмпбелл становился все более общительным под двойным воздействием тонкой лести и крепких напитков. Улыбки Энн и хорошего обеда оказалось достаточно, чтобы улучшить ему настроение.
Граф протянул гостю хрустальный бокал.
– Для вас – все только самое лучшее, мой друг! Ваши советы для меня бесценны. Вы, как никто другой, умеете понимать этих сумасшедших горцев. Но меня беспокоит кое-что еще, Перси, и я счел необходимым поговорить с вами об этом. – Он поднял на Кэмпбелла невинный бесхитростный взгляд. – Сэр Чарльз Говард обратился ко мне с просьбой о встрече, намекнув, что хочет сделать предложение моей дочери. Мне показалось, что вы питаете к Энн определенный интерес, и я не стал бы обещать ее руку никому другому, не спросив сначала о ваших намерениях.
Откинувшись на спинку обитого бархатом кресла, Кэмпбелл самодовольно усмехнулся:
– Я не настолько пьян, как вам кажется, поэтому давайте поговорим начистоту, милорд. С одной стороны, вы отчаянно нуждаетесь в золоте для финансирования военной кампании против Маклина, а у меня в сундуках имеется много золота, которым я мог бы поделиться. С другой стороны, я хочу взять вашу дочь в жены, но считаю, что вы запрашиваете за нее непомерно высокую цену. – Он помолчал, согревая коньяк в ладонях. – Я мог бы согласиться на вашу цену, но только на моих собственных условиях. – Едва сдерживая возбуждение, Кэмпбелл поднял глаза на затаившего дыхание Гленкеннона. – Вы мне позволите перейти прямо к сути дела?
Даже при свете полудюжины свечей уже невозможно было различить оттенки красных шелковых ниток для вышивания.
– Бесс, мне кажется, нам лучше отложить работу до утра, – сказала Энн, глядя, как ее служанка щурится над пяльцами.
Она поднялась и подошла к окну, пока Бесс убирала рукоделье. В этот вечер ей не сиделось на месте, душа у нее была неспокойна. Ей очень не понравилось, как обращался с ней Гленкеннон за ужином, не понравилась его улыбка и расчетливый взгляд холодных серых глаз.
Всматриваясь в темный двор, она в который раз спросила себя, где сейчас Фрэнсис. Что, если он пострадал во время набега? А вдруг он уже убит? Энн обхватила себя руками за плечи и тяжело вздохнула. Ничего с ним не случилось, и с ее стороны просто глупо поддаваться подобным мыслям. Фрэнсис скоро будет с ней. В конце концов, осталось ведь всего четыре дня…
Громкий стук в дверь прервал ее раздумья. Бесс пошла открывать, но не успела она дойти до двери, как кто-то распахнул ее снаружи. Бесс поспешно отступила назад и присела в глубоком реверансе. На пороге стоял Гленкеннон. Энн заметила злорадный огонек в его глазах и сразу же насторожилась. Только не Фрэнсис… Господи, только бы не Фрэнсис!
– Можешь идти, – сказал Гленкеннон горничной, кивая на дверь. – Своей хозяйке ты сегодня больше не понадобишься.
Бесс бросила на Энн извиняющийся взгляд, поклонилась и вышла. С замирающим сердцем Энн повернулась к графу, готовясь выслушать принесенные им новости.
– Спешу сообщить тебе радостную весть, дорогое мое дитя, я только что устроил твое замужество, – объявил он. – Наш друг Перси Кэмпбелл просит твоей руки, и я взял на себя ответственность дать согласие от твоего имени. Не сомневаюсь, что ты рада не меньше, чем я.
Энн тяжело сглотнула и была вынуждена ухватиться за спинку кресла, чтобы не упасть. Ничего другого она не ожидала, и все-таки внезапное сообщение отца заставило ее похолодеть.
Вслед за Гленкенноном в комнату вошел Кэмпбелл и прислонился к стене, окидывая ее хозяйским взглядом. Энн знала, что от нее ждут каких-то слов признательности или хотя бы согласия, но не могла заставить себя заговорить.
– Ты можешь поздравить себя, моя дорогая: тебе удалось завоевать сердце чрезвычайно пылкого жениха, – продолжал Гленкеннон, обменявшись многозначительным взглядом с Кэмпбеллом. – Сэр Перси настаивает на немедленном венчании. Я заверил его, что у тебя нет тщеславного желания устраивать пышную свадьбу, поэтому церемония состоится послезавтра.
У Энн потемнело в глазах, но она постаралась ничем не выдать своего страха. Их необходимо было остановить – и притом немедленно.
– Отец, сэр Перси, я сознаю, какая большая честь мне оказана, но с вашего любезного разрешения прошу для себя нескольких дней отсрочки. Мне необходимо подготовиться. – Она заставила себя улыбнуться. – Не могли бы мы подождать неделю? Ну хотя бы четыре дня, и я буду готова.
– На этой неделе, на будущей неделе, для меня это значения не имеет, – нетерпеливо отозвался Гленкеннон. – Но сэр Перси желает, чтобы венчание состоялось послезавтра, – значит, так тому и быть. – Он посмотрел на нее как-то странно, и злорадная усмешка искривила его губы. – Я полагаю, что после сегодняшней ночи ты сама захочешь обвенчаться как можно скорее, дорогая моя.
Энн так старалась дышать ровно, что у нее заболела грудь. Итак, ей суждено обвенчаться с Перси еще до того, как Фрэнсис об этом узнает… Ей хотелось крикнуть «Нет!», но она прекрасно знала, что ее мнения никто не спрашивает. Лучше промолчать, выиграть время, а уж потом действовать на свой страх и риск. А вдруг Фрэнсис все-таки успеет приехать? Господи, хоть бы он приехал сегодня!
– Брачный контракт уже составлен и подписан, все условия в нем оговорены, – продолжал Гленкеннон. – Можешь считать, что ты уже леди Кэмпбелл. Я вверяю тебя Перси с этой минуты, отныне ты находишься под его защитой и должна во всем повиноваться ему. – Он искоса бросил взгляд на Кэмпбелла. – А теперь я оставлю вас вдвоем: надеюсь, вы найдете общий язык и обо всем договоритесь полюбовно. Больше вас сегодня никто не побеспокоит.
Энн смотрела на него, не веря своим ушам. Ледяной страх сковал ей сердце. Невозможно было как-то иначе истолковать самодовольную ухмылку на лице Кэмпбелла или ту решимость, с которой Гленкеннон произнес свои последние слова.
– Отец, как вы можете… – Она запнулась, мучительно покраснев. – Я… мне нужно время, чтобы привыкнуть к мысли о замужестве. Прошу вас, отец, мы должны это обсудить!
Граф остановился у дверей и с равнодушным видом повернулся к ней.
– Нечего больше обсуждать. С этой минуты ты должна вести себя, как подобает послушной жене. И можешь считать, что тебе повезло: я выбрал для тебя прекрасного мужа.
Энн отчаянно искала в его холодных глазах хоть какой-нибудь намек на чувство. Неужели он действительно так сильно ее ненавидит? За что?!
– Как вы можете с такой легкостью отдавать меня этому человеку… даже не заключив узы брака? – прошептала она.
– День или два ничего не меняют, а в глазах света ты все равно будешь его женой, и никто ничего не узнает, – равнодушно ответил Гленкеннон. – Мы с сэром Перси заключили сделку, а я привык держать слово. Между прочим, ничего необычного в этом нет, Энн, ты напрасно сомневаешься, – добавил он с холодной насмешкой. – Если уж говорить начистоту, ты сама была зачата именно таким путем.
Дыхание у Энн пресеклось, словно он своими словами перерезал ей горло. У нее не осталось никаких сомнений относительно того, что представлял собой брак ее матери с этим человеком. Дверь за ним захлопнулась неумолимо, как крышка гроба, а она так и осталась стоять, безнадежно глядя на дубовую панель.
– Да будет вам, Энн, все не так страшно, как вам кажется, – заговорил Кэмпбелл, приближаясь к ней. – Вот увидите, мы с вами отлично поладим.
Его слова вернули ее к действительности. Она поглядела на Кэмпбелла с пристальным вниманием, которым никогда не удостаивала его раньше. Он был высок ростом и широкоплеч, она сразу поняла, что нечего даже надеяться одолеть его силой. Значит, надо сохранять спокойствие и действовать головой, чтобы оттянуть развязку.
Энн облизнула пересохшие губы. Надо его отвлечь… хотя бы на несколько часов.