— Давайте без меня, — сказала Мира со стеклянным взглядом. В последнее время она что-то повадилась стекленеть. Новый способ не разреветься? — Я ногу вывихнула. А всё ты-ы-ы, вредный енотище.
У-Ворюга был польщен. Назвали енотищем, да еще и вредным. Что это, если не признание его заслуг? Он ткнулся носом в ногу пострадавшей, хозяйственно сложил в гармошку сетчатый чулок на этой ноге и умчался в труднодоступные, неизученные уголки замка — пакостить.
Я припомнила свое утреннее пробуждение, огромную бурую сороконожку на полу спальни и пренеприятнейший момент, когда пришлось давить ее тапком. В отличие от пауков, сороконожек я боялась до ужаса. Может, сегодняшний "сюрприз" — тоже дело лап У-Ворюги?
Причастен енот или нет — а знак, как ни крути, плохой.
Тай Фун вошел в гостиную под руку с невозмутимостью. В рубашке с цветочным принтом и волосами, безупречно зачесанными назад (и прочно зафиксированными каким-то новомодным гелем). За ним, не отставая ни на шаг, ворвались свежесть, бодрость и прочие качества, которых мне иногда очень не хватало. Красавчик писаный, тьфу! А меня вчера одну почему бросил?
— На пляж? — спросил он, обводя присутствующих цепким взглядом. — Мира, что с ногой?
— Я… Э-э-э… — сказала Мира.
Тай Фун бескомпромиссно взял ее за плечи и усадил в кресло так тщательно, словно хотел удостовериться, что она не сбежит. Для пущей надежности он бы и ремнями ее примотал. Но ремней поблизости не нашлось.
Затем он обернулся ко мне, протягивая контрабандный кристалл. Ага, значит, добрался-таки до шкатулки!
— Лечи, — распорядился мистер Грабитель. — Я в тебя верю.
Фу, как высокопарно! А обнимашки? Что, никакой помощи? Всё самой!
Ну и ладно. Я надула губы, показывая, что обойдусь без подстраховки. И вызвала ментальную лабораторию.
Простые смертные, трепещите, пойте дифирамбы и падайте ниц! Перед вами Сафро Шэридон — потомственная целительница, способная силой мысли избавить вас от боли в суставах.
Перед глазами встал прозрачный подрагивающий экран — и никуда он не сдвинется, пока не прикажешь лаборатории убираться вон. Нижняя панель инструментов заслоняла некоторые детали интерьера. Впрочем, не критично. Я выбрала инструмент "Лупа" и оглядела пациентку бесстрастно и непредвзято, с профессионализмом лекаря, у которого за плечами стаж. Итак, что мы имеем? Сборище атомов и молекул, кости, мышцы, сухожилия — и смещение суставных поверхностей в районе щиколотки. Ага! Вот оно! Сейчас как возьму да как вылечу!
В моей ментальной лаборатории не было волшебной кнопки "Сделать всё хорошо". Тем не менее, операция на молекулярном уровне прошла на диво удачно. Похоже, вправлять вывихи таким вот нетривиальным методом — мое призвание.
Мира вскочила с кресла, светясь от счастья. Навернула по гостиной пробный круг и набросилась на меня с благодарностями. После чего мы вчетвером выдвинулись на утренний променад по узким живописным улочкам.
В городке царила легкая, звенящая безмятежность. Реяли флажки, крутились флюгеры, играла гармонь и шумела детвора. Открывались кондитерские, тренькая глиняными колокольчиками на дверях. Мальчишки в летних панамках набекрень раздавали свежие выпуски газет. Скакали по брусчатке пароэкипажи, а в пароэкипажах сидели расфуфыренные дамочки в шляпах размером с кольца Юпитера.
У Гликерии была довольно прозаичная цель: угрохать сбережения на сувениры и положить зубы на полку. Создавалось впечатление, что деньги жгут ей руки. Она носилась по магазинчикам так рьяно, словно ее покусали бешеные транжиры. Выписывала зигзаги, обрастала пакетами с логотипами, как затонувшая субмарина — кораллами, и попыталась было всучить часть своей ноши Тай Фуну. Но на этом моменте я сделала грозное лицо, уперла руки в бока и непримиримо заявила, что Тай Фун ей не мул для поклажи и не кляча почтовая. Пусть ищет носильщика в другом месте.
Я вспылила и, кажется, малость перестаралась, но Гликерия была полна неистощимого оптимизма и не особо-то обиделась на мой выпад. Ее поверхностная реакция была вполне объяснима: некогда мне желчью исходить. Я хочу вон ту подвеску и еще вон ту статуэтку. Ах, а шарфики какие замечательные! И брелок с ракушками. И… И…
Я мельком заметила снисходительное одобрение на лице Тай Фуна. Тень симпатии, след улыбки. Желание сдавить в объятиях, да покрепче.
Что поделать! День сегодня такой — избавительный. Я избавляю профессоров от не в меру наглых девиц. А не в меру наглые девицы избавляют меня от злодейских дочерей министра.
Да-да, в очередной лавке — на сей раз антикварной — Гликерия наткнулась на выскочку Мелинду Крокс, причем аккурат тогда, когда та рыла мне яму.
Глава 13. Всё запущено, дорогуша
— Утро доброе, — доверительно шепнула Мелинда, нависая над прилавком. — Я Сафро Шэридон. Держите мои документы. Не могли бы вы оформить в рассрочку вон то алмазное колье?
— Первоначальный взнос составит сотню невиев, — угрюмо отозвался сухопарый продавец.
Выскочка весьма неохотно рассталась со своими кровными (точнее, с кровными своего батюшки) и принялась заполнять договор.
Ее волосы были забраны в высокую прическу, в ушах болталось по сверкающей серьге с рубиновой вставкой. На щеках пылал искусственный румянец, да и вся она, в общем-то, казалась дешевой декорацией. Пока проверяли документы, Мелинда Крокс, словно кукла гуттаперчевая, гнулась туда-сюда, вертела головой чуть ли не по-совиному. В общем, всячески проявляла признаки беспокойства.
Завидев Гликерию, она улыбнулась так приветливо, что у той свело скулы.
— Всё запущено, — вздохнула Гликерия, беспардонно облокачиваясь на прилавок с нею рядом.
— Чего? — выпучилась дочь министра.
— Всё очень запущено, дорогуша, — повторила огненная бестия, придвигая к себе бархатную коробку и поддевая пальцем колье. — Кто-то у нас с логикой не в ладах. Мирных граждан подставляет. Подружка ты моя школьная, как же ты до такого докатилась, а?
— Да что вы несете! — воскликнула Мелинда на весь зал.
Продавец встрепенулся, поднял голову и отложил документы в сторону, приготовившись жать на кнопку тревожной сигнализации.
— Она, — гаркнула ему Гликерия, — насквозь фальшивая и вовсе не Сафро Шэридон! Я лично знаю Сафро. И ее знаю, — добавила она, переведя на Мелинду хищный взгляд. — Ласточка ты моя синеокая, я ж тебя сейчас на месте закопаю.
Девица отскочила и швырнула в продавца опровержением:
— Не слушайте этот бред! Я Сафро Шэридон! А она — вертихвостка и по ночам машет юбками в варьете! Оклеветать меня вздумала, гадина!
— Нарываешься, — процедила Гликерия, разминая пальцы перед решающим броском.
— Мымра крашеная! — выплюнула Мелинда, отходя подальше.
— А вот за крашеную ответишь.
Всё случилось так быстро, что ни первая, ни вторая стороны конфликта не смогли бы с уверенностью сказать, когда именно развернулись полномасштабные военные действия.
Гликерия молниеносно вцепилась Мелинде в прическу и попыталась расцарапать нахальную рожу. Мелинда столь же молниеносно сомкнула пальцы у Гликерии на горле и стала душить. Запела сигнализация. Набежали жандармы. Они разняли нарушительниц порядка пинками и ласковым словом, защелкнули на запястьях наручники и принудительно вытолкали за дверь, где поджидал забранный решетками фургончик.
Я приклеилась носом к витрине антикварной лавки, не веря своим глазам.
— Нет! — воскликнула я, когда Тай Фун всё-таки меня отлепил. — Гликерии нельзя в участок! В замкнутом пространстве без удобств она разгоняется до тотальной апатии всего за три с половиной секунды!
В голове не укладывалось, что она будет в арестантской робе предаваться мыслям о смерти среди кислых физиономий, дрянной еды и облетевшей штукатурки.
— Поедем за ними и выясним, в чем дело, — внесла рационализма Мира, дотронувшись до моего плеча.
Я деревянно кивнула. А Тай Фун уже вовсю ловил на дороге паровой таксомотор.