Ответом было таинственное молчание.
А потом мистер Истязатель подлез ко мне под рояль, быстро и импульсивно поцеловал в щеку и приподнял мой затылок, чтобы подложить под него расшитую декоративную подушку. Сам он вытянулся рядом — с физиономией, полной злорадного блаженства.
— Еще как полегчало, — сообщили мне.
Я прыснула в кулак.
— Лет-то тебе сколько?
— Зачем спрашиваешь? — лукаво уточнил Тай Фун.
— Так, для справки.
Ай, до чего ж я глупая! Слабоумие, как и любовь, возрастных ограничений не имеет.
Он прокатился по мне въедливым взглядом, точно жерновом. Наверняка прочёл мысли и теперь думает, как бы отыграться.
— Какой у тебя наряд замечательный! — похвалил Тай Фун. — Знал, что у Миры есть вкус.
Так-так. Плетёт паутину из лести. Не расслабляйся, Сафро! Где-то тут кроется подвох.
— И следы от ногтей на шее. И запах… — коварный льстец сделал вид, что принюхивается, и поспешил подсыпать соли на рану: — М-м-м! Запах тоже просто замечательный. Из разряда "Не подходи — убьёт".
— Это лук, — мрачно объяснила я.
— Не оправдывайся. Я всё понимаю. Ты вымотана. И я безмерно сожалею, что мы ее потеряли…
— Потеряли кого? — насторожилась я.
— Не кого, а что. Возможность выспаться, — отозвался тот и заразительно зевнул.
А потом вдруг быстро поднялся и ударился макушкой о деревянную распорку рояля.
— Ауч! — сказал Тай Фун. — Хочешь, что-нибудь сыграю?
— Ага, — сказала я. — Игру воды, пожалуйста.
Прямо как в ресторане каком. Блюдо для измученных и обреченных. Чтобы отключить мозги. Чтобы хоть на время забыть о своих злоключениях.
Да, игру воды, будьте так любезны. И можно без хлеба.
Всегда такой сдержанный и правильный Тай Фун сегодня вёл себя на редкость непоследовательно. Но мне даже нравилось.
Мне нравилось с азартом кладоискателя находить в нём новые черты, внезапное послевкусие, двадцать шестой кадр, четвертое измерение. Каждый раз открывать для себя другого Тай Фуна и никогда не разочаровываться открытием.
Он был как неделимый атом под умозрительным объективом древнего философа. Атом, который вдруг поразительным образом распадался на фрагменты, доказывая тем самым, что он структура сложная, с тяжелым положительным зарядом ядра и множеством электронов, вращающихся по орбитам вокруг.
Эмоционально-нестабильный, упоительно-нелогичный Тай Фун выполз из-под рояля, уселся на крутящийся стул и развернул ноты. Тринадцать листов блаженства. Тринадцать листов, благодаря которым я могла лежать невидимкой там, внизу, и рыдать — несдержанно, некрасиво, как последняя неудачница. Выплакаться, выжать себя, как постиранный пододеяльник, пусть даже через боль. И снова стать сильной.
Горе оставляет уродливый отпечаток даже на самом прекрасном лице. В этом я убедилась наутро, когда, заботливо укрытая пледом, выбралась из тени на свет и сверилась с отражением в зеркале. Зеркало безжалостно и непредвзято зарегистрировало мой провал. Морда заплывшая, веки отекли, под глазами готическая синева. На голове гнездо — не расчесать. Кто ты, страшилище?!
— Да-а-а-а, — протянул Тай Фун, подкравшись сзади, как призрак.
Я вздрогнула и закрылась от него ладонями.
— Не смотри на меня! Это фиаско.
— Я всё равно тебя люблю, фиаско ты моё, — убедительно сказал тот и сомкнул объятия, вгоняя меня в краску. На сей раз от него пахло не лесом, не океаном и даже не вересковой пустошью. От него на весь зал несло шалфеем. С мокрых растрепанных волос стекала вода. Обнаружил-таки моё убежище с бассейнами.
— А принять душ тебе всё же не помешает, — добил меня Тай Фун чуть погодя.
Мира с мастерством опытного штукатура замазала мои синяки под глазами и попросила не раскисать.
— Полы в академии вымоем, на лекциях посидим, а там, глядишь, и полегчает, — уговаривала она.
— Только не полы-ы-ы-ы! — ныла я. — А можно дома посидеть?
— Ну нет! — злостно вклинился Тай Фун. — Никаких "дома". Я лично прослежу, чтобы ты не отлынивала от работы.
Ясно, понятно. Похоже, сегодня Сафро Шэридон предстоит испытание на износостойкость.
Мои лучшие друзья сговорились сжить меня со свету. А раз так, подзаправимся кофе, руки в ноги — и вперед с песнями!
Нет, я, конечно, знала, что ссылают меня в академию для моего же блага. Вот уйдет на свои лекции Тай Фун, утопает на отработку Мира — и останусь я в замке иллюзий одна-одинешенька, с енотами да Гликерией, которая сама не своя. Приглядывать за мной будет некому. А неприятности только того и ждут.
Так что пришлось смириться и в добровольно-принудительном порядке двинуться навстречу суровым будням.
Последующие восемь часов мы, с вашего позволения, поставим на ускоренную перемотку. Ибо ну ничего, решительно ничего интересного не происходило. Время тащилось пришибленной черепахой — оно вздумало поквитаться со мной за ущемленное самолюбие, когда мы с Фараоном капсулу у дракона изымали. Никому не нравится, когда его останавливают. Что уж о времени говорить!
Сначала была уборка в общежитиях, потом — нудные затянутые пары. Чтобы не засекли, я включила ментальную лабораторию в фоновом режиме и маялась дурью, пока губка прилежно впитывала знания.
Следующей в расписании значилась лекция Тай Фуна. Закон больших чисел, функция распределения и прочая неудобоваримая муть. Тай Фун расхаживал по аудитории, как по подиуму. Чертил на доске мелом какие-то графики и диаграммы, и его глубокий бархатный голос действовал на меня точно наркотик.
Очевидно, не на меня одну.
— Ах, какой же он сладкий. Так бы и съела! — послышался страстный девичий шепот уровнем выше.
Я гневно обернулась.
Ага! Выскочка Мелинда Крокс переквалифицировалась в людоедки. Она сидела, мечтательно подперев подбородок, строила лектору глазки и плотоядно улыбалась. Без толку, конечно. Тай Фун был всецело погружен в закон больших чисел.
Я прищурилась, вглядываясь в профессора с верхних рядов.
А он, и правда, хорош. Под каким ракурсом ни взгляни, идеальный человек. Харизма так и хлещет. Не может быть, чтобы другие женщины его ну совсем не интересовали. Почему он выбрал меня? Что во мне такого особенного? Где те полчища девиц, которые обязаны вокруг него виться и вешаться ему на шею?
Вот до чего доводит безделье: в голову начинают лезть неправильные мысли. Одна ложная догадка тянет за собой другую. А там и третья на подходе. Стоит тебе зазеваться — а они уже за ручки держатся, хороводы водят, пилят на дровишки твою уверенность и швыряют дровишки в костер.
А вдруг он со мной ради какой-нибудь корыстной цели? А вдруг воспользуется — и бросит?
Не повторяйте мою ошибку — не держите ум в праздности. Этот переменчивый товарищ должен быть хоть чем-нибудь да занят. Иначе начнет генерировать бред.
Мыслительный процесс, пущенный на самотек, привел меня к вопиющему заключению: Тай Фун и выскочка тайно встречаются за моей спиной.
И — что хуже — я приняла на веру эту несусветную чушь.
Не выключая фоновый режим, я мстительно растворила половину молекул в сидении Мелинды Крокс — и та рухнула на пол, разразившись неприличной руганью.
Но мне всё равно досталось больше. Мистер Профессор вскинул на меня серо-голубые глаза, пробрался в голову непрошеным визитером — и насильно выпихнул меня из ментальной лаборатории. Хочешь войти — предъяви пропуск. Ах, нету пропуска?!
Прощай, губка! Прощай, молекулярный растворитель! Было приятно с вами сотрудничать!
— В конце спецкурса попрошу вас сдать конспекты, — тоном опытного шантажиста отчеканил Тай Фун. — Без конспекта к зачету будете не допущены. Это ко всем относится! — добавил он и вонзил в меня, как в подушечку для иголок, свой отработанный ледяной взгляд.
— Мира, а Мира? Дашь переписать? — лебезила я.
Накрапывал дождик. Сгущались сумерки. Разливался вдоль ограды оранжевый свет фонарей.