— Думаешь, я не чувствую, что ты не спишь?
Голос его разорвал тишину, пробежавшись горячей волной по коже.
Я не ответила.
Просто смотрел. Не знаю, ждал ли он ответа, но я упорно молчала и продолжала делать вид, что сплю.
Я слышала его дыхание. Ровное, глубокое, тяжёлое.
— Завтра тебе придётся выйти из этой постели, — тихо сказал он. — Прятаться в ней вечно не получится.
Я резко села.
— Я не прячусь!
— Нет?
Он стоял в дверном проёме, высокий, массивный. Свет луны падал на его тело, очерчивая рельеф груди и рук.
Я застыла.
Глаза предательски скользнули по нему.
Он усмехнулся.
— Всё-таки смотришь.
Я вспыхнула.
— Ты…!
— Ложись.
Он оборвал меня на полуслове одним резким словом.
— Что?
— Спи.
Но не успела я даже возразить, как он начал раздеваться. Полностью.
Ткать упала на пол.
Огромное, сильное тело выпрямилось в лучах луны.
Мои пальцы вцепились в шкуры. Глупо было отрицать, что у него красивое, мощное тело.
— Ч-что ты… — Я обомлела. Я пыталась контролировать себя, не смотреть куда не надо, но взгляд то и дело возвращался к его прессу и ниже…
— Спать ложусь, — ответил он так просто, будто это само собой разумеется.
А потом он двинулся вперёд. Тяжело лег с краю с залез под шкуры. Ко мне.
Я попыталась отстраниться, но он протянул руку.
Сильная. Тёплая.
Меня охватило, утянуло в его тепло.
Я дёрнулась, но он крепко обнял за талию, прочно удерживая в своих руках.
— Пусти!
— Спи.
Я сжалась, замерла, но он не шевелился, не позволял лишнего.
Просто обнимал. Просто грел.
Его кожа обжигала, жар исходил от него, словно от тлеющих углей. Его дыхание ровное, тяжёлое, спокойное.
Где-то в груди родилось странное чувство — что рядом с ним ничто не посмеет причинить мне вред.
Тело предало первым. Тепло. Слишком тепло. Я не заметила, как дрожь ушла.
Как мускулы под моими пальцами стали какими-то привычными.
Как его рука больше не сковывала…
А просто была. Крепкая. Надёжная.
Тёплая.
И я успокоилась.
3
Я проснулась от того, что подо мной что-то едва заметно двигалось.
Сонно прижалась щекой к чему-то твердому, горячему — и только через пару секунд поняла, к кому я прижалась.
Сердце глухо стукнулось в ребра.
Орк.
Я лежала на его плече, ладонь покоилась на его груди, а дыхание… Боги, я буквально дышала им.
Я почувствовала, как напряглись мышцы под моей ладонью, как его грудь глубже вздымается при вдохе, как в воздухе сгущается что-то, от чего вдруг становится нестерпимо жарко во всем теле.
Но я лежала не шевелясь, но и руку убирать не стала.
Не сделала ни одного движения, которое могло бы разрушить этот странный, но сладкий момент.
И тогда он сам пошевелился.
Совсем чуть-чуть.
Просто склонил голову, и его губы оказались слишком близко к моим волосам.
Я вздрогнула и он почувствовал это.
Он мог бы сейчас — легко, просто, без усилий — заставить меня потеряться в нём.
Но он не делал этого.
Играл?
— Ты уже не отпихиваешь меня, — его голос был низким, ленивым, чуть охрипшим от сна.
Я стиснула зубы, но не отстранилась, не хотела отпускать это тепло и чувство защищенности.
Он медленно повернул ко мне голову. Так, что губы почти задели висок, а потом скользнули ниже. К щеке. К губам.
Ещё чуть-чуть — и они соприкоснутся.
Наше дыхание спуталось, мы вдыхали друг друга.
Грудь сжалась от странного, горячего ожидания.
Я знала, что нужно отпрянуть, что нужно остановиться…
Но не смогла.
Я просто смотрела, как он медленно наклоняется, как в его глазах вспыхивают огоньки желания, как грубые пальцы едва касаются моего подбородка…
И тогда он остановился.
Ровно в тот момент, когда наши губы почти встретились.
Я замерла.
Его дыхание горячими искрами пробежалось по коже.
Он смотрел. Смотрел и… ждал моей реакции.
А потом — усмехнулся. Тихо, едва слышно, и отпрянул.
— Не сейчас, — сказал он лениво.
Меня будто окатило ледяной водой.
Что?.. Как это вообще понимать?
Но он уже садился, медленно, мощно, перекатываясь на бок, а затем встал с кровати.
Я ошеломлённо смотрела, как он выпрямляется в полный рост, как перекатываются мышцы под грубой, зелёной кожей, как выпирает и подрагивает его мужское достоинство. Я смущённо отвела взгляд. Орк же заскользил по мне насмешливым взглядом, будто понял всё, что сейчас творилось в моей голове.
— Я… — голос не слушался.
Он уже не смотрел на меня.