Но это было обманчивым спокойствием.
Я чувствовала, как он сдерживается. Как его пальцы напряжённо сжимаются под водой.
А потом он развернулся.
Я не успела отступить.
Его руки тут же легли на мои плечи, большие, горячие, грубые.
— Моя очередь, — голос низкий, почти ласковый, но с тенью приказа.
Я не возразила.
Он медленно провёл ладонями по моим плечам, сжимая, разминая — нежно, но глубоко, так, что жар воды начал смешиваться с жаром внутри.
Я зажмурилась, не в силах сдержать тихий вздох.
Чёрт. Это было невыносимо приятно.
Его пальцы скользили по коже уверенно, но осторожно, будто изучая каждый её изгиб.
— Ты напряжена, — пробормотал он, слегка сжимая шею, заставляя меня расслабиться.
Я сглотнула.
— Это естественно…
— Это естественно, когда тебя похищают? — он наклонился ближе, его губы почти коснулись моего уха. — Или когда женщина чувствует мужчину?
Я вспыхнула.
— Ты снова за своё.
— Разве я не прав?
Я повернулась к нему, встретившись с его взглядом.
Жёлтые, глубокие, они манили, притягивали, будто затягивая в пучину чего-то опасного, горячего, неизбежного.
Я не отступила.
Он тоже.
Между нами осталась лишь тонкая грань, но я знала — стоит её пересечь, и пути назад уже не буде.
Он склонился ниже.
Тёплое дыхание коснулось моих губ.
Его пальцы мягко сжали мои плечи, а затем скользнули вниз, по рукам, по талии…
Я не шевелилась, только сердце бешено стучало в груди.
Секунда.
Другая.
Его губы почти коснулись моих, но в последний момент он остановился.
— Пока хватит, — голос орка прозвучал глухо, хрипло, но в нем было слишком много контроля.
Он отступил, но я не позволила ему уйти.
Ну уж нет.
Прежде чем он успел окончательно отвернуться, я обвила руками его шею, притянула к себе и поцеловала.
Это был вызов.
Это была провокация.
Я ожидала, что он удивится, что замрёт — может, даже попытается снова взять паузу.
Но я ошиблась.
Грань между нами треснула.
Он зарычал, низко, хрипло, и обхватил меня крепко, сразу, без сомнений. Руки скользнули по моему телу, сжимая, лаская, требовательно забирая меня всю.
Я задохнулась, но не отстранилась.
Наоборот.
Я льнула к нему, прижимаясь крепче, жадно вбирая его силу, его жар, его вкус. Орк целовал меня в ответ — жадно, глубоко, так, что дыхание сбилось, так, что мир вокруг исчез.
Его руки мяли мое тело, изучали, заставляли выгибаться от удовольствия, извиваться.
Я зарылась в его волосы, царапая кожу, пока он жадно сжимал мои бедра, ягодицы, грудь. Его ласки стали грубыми, почти животными.
Я обвила его бедра ногами и почувствовала его твердое, большое, горячее естество. Я начала тереться о него, пробуя его терпение на вкус.
Он зарычал мне в губы, сильно сжал мои бёдра, отчаянно удерживая последний контроль.
Я чувствовала, как его дыхание становится всё тяжелее, как тело напрягается, как начинает двигаться навстречу моему телу.
Но мне не нужен был его самоконтроль.
Я не хотела, чтобы он останавливался. Я хотела его, в себе. Как же он чертовски был прав. Мужчина. Мужчина с которым я теряю рассудок.
Только вот…
Он всё-таки остановился.
Резко.
Отстранился, но не отпустил.
Я задохнулась от протеста, снова потянулась к его губам, но он усмехнулся, тяжело дыша, и сжал мои бедра крепче.
— Осторожнее, женщина… — его голос был сиплым, сорванным. — Ты играешь с огнём.
Я прошептала:
— Может, мне нравится обжигаться.
Он выругался сквозь зубы и закрыл глаза, явно собирая волю в кулак.
А потом медленно отпустил меня.
Я дрожала. Не хотела останавливаться, тело горело, внизу живота пульсировало, мне нужно было больше, и прям сейчас.
Орк посмотрел на меня — долго, хищно, голодно.
И сказал:
— Скоро.
Я задрожала сильнее.
Потому что я верила ему.
Потому что знала — скоро он больше не станет сдерживаться.
6
Орк мягко развернул меня к себе спиной. Я стояла почти вплотную к нему. Чувствовала его тело кожей. Приятно…
Его пальцы медленно пробирались сквозь мои волосы, пропитывая их тёплой водой, разбирая спутанные пряди.
Он нежно втирал мыльную пену в кожу головы, аккуратно, бережно, будто я была для него чем-то ценным, чем-то, что нужно оберегать.
Я прикрыла глаза, наслаждаясь ловкостью его сильных, но осторожных рук.
Как странно.
Он был огромным, опасным, диким— но сейчас он нежный и заботливый.
Когда он смыл пену, его пальцы задержались у моей шеи, легонько массируя кожу.