Останавливаюсь на парковке и быстрым шагом иду к его дому. Звоню в дверь — никто не открывает. Всё-таки, Влада нет дома. Чешу затылок, вздыхаю.
Даже поговорить не с кем…
Возвращаюсь в тачку и проезжаю всю улицу, останавливаюсь рядом со своим домом. Да, мы живём рядом. Любим уединение и природу. Вот Виктор у нас наиболее проще относится к своему месту жительства. Любит высоту и шикарный вид из окна на город.
Ввожу код на электронном замке и вхожу в темноту коридора, освещённую только нижней подсветкой. Из-за угла появляются два горящих глаза, отражающихся от света. Громкий вздох и цокающий звук, возникающий от острых когтей, касающихся паркета. Мне не нужен свет, чтобы увидеть недовольное лицо моего охотничьего кобеля. Окрас чёрного цвета сейчас красиво переливается в свете нижней подсветки. Вытянутая морда с висящими ушами выражает презрение.
Усмехаюсь, наблюдая, как он останавливается в паре метров от меня и смотрит чёрными глазами.
— Бес, — говорю я спокойно, а он не двигается, фыркает.
Умная псина. Высокий интеллект и развитые охотничьи способности в купе с крупным размером, делает его опасным представителем собачьего вида. Я нашёл этого метиса в лесу, когда охотился. Мелкий, испуганный, но в тоже время дерзкий.
Не знаю, кто его родители, но один точно был породы курцхаар, а вот второй… У него глаза временами бывают желтоватого оттенка, чем завораживают меня.
— Огорчён, что я поздно вернулся домой? — спрашиваю у него, а он снова фыркает. — Хочешь на улицу?
Пёс нетерпеливо топчется передними лапами, а затем всё-таки начинает вилять коротким хвостом.
— Недолго, понял?
Бес громко гавкает. Он слишком умён. И покорен мне, что немало важно. Пёс легко поддался дрессировки, поэтому у меня с ним никогда не возникало проблем. Любое моё слово для него закон. Иногда так забавно, ведь Бес понимает меня всегда, а некоторым из людей приходится разжёвывать… Я часто беру его на охоту.
Открываю дверь, выпуская пса на улицу. Он любит пробежаться по округе. Никого не трогает, если я ему не прикажу это сделать.
Вхожу в свою берлогу. В доме два этажа. Он небольшой, в нём только всё самое необходимое и ничего лишнего. И здесь были только Влад и Виктор. Не люблю пускать, кого попало. Шлюх я трахаю вне своего личного пространства. Даже отец здесь ни разу не был.
Что ж… Я чувствую себя уставшим и недовольным. Хочется хорошенько развлечься. Завтра нужно обязательно посетить академию и понаблюдать за ангелочком.
Часть 7
Маркус
— Завтра нужно встретиться с подрядчиком и обсудить кое-какие детали, — отец громко вздохнул в трубку. — Придётся тебе поехать в столицу. Кстати, подрядчика рекомендовала семья Йенсен. Моя секретарша забронировала столик в ресторане, встреться с Савентином и поужинай. Нам нужны такие люди, как он.
— И для чего тебе этот столичный лис?
Савентин Йенсен — двадцать восемь лет. Из влиятельной семьи. Родословная, как и наша, состоит из обладателей ДНК хищника. Акула в бизнесе, известен сомнительными махинациями, на что закрывает глаза глава государства. Любит животных. Отец занимает хорошую должность, мать ведёт благотворительную деятельность. Значит, за такого хорошего парня ангелок выходит замуж.
Что ж, посмотрим на него.
— Налаживаем деловые отношения, Маркус. Моя секретарша пришлёт тебе время и место.
Отец отключился, а я откинулся на спинку кресла и глянул в потолок пустого кабинета. Да и я вообще могу не приходить сюда, мне всё поставят автоматом. Мы с друзьями приходили и даже изучали материал от скуки. Только самое важное. Преподаватели боялись с нами связываться, поэтому дядя Влада — мистер Григор Корвинус, выделил для нас отдельный кабинет.
Лекции ещё идут, поэтому решаю не сидеть тут в одиночестве и сходить на занятия. Прохожу по коридору четвертого этажа и открываю дверь в лекционный зал. Двадцать пар глаз сразу устремляют на меня взгляд. Преподаватель смотрит на меня пару секунд, а затем расплывается в наигранной доброжелательной улыбке и говорит:
— Здравствуй, Маркус! Проходи, садись.
Эта женщина меня боится и презирает. Мы успели развлечься с её дочуркой пару лет назад. Она была старше меня на два года. Ох, и была хороша. Только до поры до времени. Девчонка нам приелась через пару недель. Когда мы её вышвырнули, она подняла истерику, просилась обратно. Признавалась нам в любви. Каждому. Мать её всё знала и тогда ничего не сделала, чтобы как-то дочь остановить. И сейчас она смотрит на меня так, будто это я виноват во всём.