Но вышло иначе.
Наталья опоздала на пятнадцать минут. На сцене уже выступал конферансье, свет в зале был приглушен, но Наталья с порога разглядела Ивана – он сидел у сцены, за одним столиком с ректором и его супругой. Как только она вошла и, стараясь никого не задеть, двинулась между столиков к своему месту, Иван вскочил, побежал к ней через зал и, взяв за руку, повёл к столу. На них оглядывались, Наталья слышала за спиной шёпот. Иван слишком сильно сжал её руку…
Наталья решила, что Иван уже успел выпить, ведь ресторан, она помнила, предваряла конференция. Прежде чем сесть, муж поцеловал её в щёку. Уже две недели она не чувствовала его запах, но теперь на неё снова повеяло их прежней – и, что ни говори, счастливой! – жизнью. Ректор и его супруга приветствовали её улыбками, в которых читалось восхищение. В этот момент прозвучал первый тост, и все вокруг зашумели, задвигались стулья, зазвенели бокалы. Иван поднялся и, наливая вино, заглянул ей в глаза, и его лицо показалось ей странно изменившимся. По её обнажённой спине и ногам в верхней части, где не было чулок, неожиданно пробежал холод, и она пожалела, что взяла к платью только лёгкую накидку. Вся эта череда впечатлений в цветном полумраке позднее вспоминалась ей как сон, слишком нелепый, чтобы в него верить.
Они о чём-то говорили. Супруга ректора, положив на стол обнажённый локоть, полный и белый, приятно улыбаясь, сказала Наталье, что с их последней встречи год назад она ещё больше похорошела. Ректор кивнул, добавив: «Я поддерживаю. Наташенька, вы чудо как хороши». Иван молчал и смотрел на неё с улыбкой, которая должна была показать присутствующим, что в их семье царит мир. Наталья улыбалась, задавала вопросы о детях и внуках, стараясь выглядеть непринуждённо. Конферансье предоставил гостям возможность пройтись по залу и поприветствовать друг друга. Зажёгся свет, все начали вставать со своих мест. Иван потянул её за руку, и они пошли между столиками, здороваясь с коллегами Ивана и их жёнами. Настали минуты, ради которых была придумана стратегия с платьем и чулками.
Она двигалась, кивая направо и налево, издавая умеренно-радостные возгласы при виде знакомых лиц, задавала незначительные вопросы о жизни, с глубоким удовлетворением чувствуя, что сработало: она ловила на себе множество взглядов: восхищённые – мужские и завистливые – женские. Наталья бросала украдкой взгляд на мужа и видела, что он гордится ею. Сознание успеха кружило голову.
К ним подошли Ларионовы. С неосознанным злорадством Наталья отметила, что платье Светы, явно новое и купленное к мероприятию, из разряда «так себе фасончик», да вдобавок полнит, и что Света с завистью оглядывает её фигуру, в то время как Сергей откровенно любуется Натальей. Они перекинулись парой слов, и Света поскорее поволокла своего мужа прочь от Ильиных.
– Ты здесь самая эффектная, – каким-то чужим голосом сказал Иван. – Пойдём, я покажу тебе…
Он потянул её в глубь зала и привёл к застеклённому эркеру. В огромные окна открылась панорама: мост, изгибающийся плавной дугой, весь в огнях, над чёрной атласной рекой, огни города внизу и на другом берегу и прошитое звёздами небо вверху. Наталья ахнула:
– Какая красота!
Когда она оторвалась от окон, Иван протянул ей бархатную коробочку:
– Это тебе. Подарок.
– Подарок?.. – Наталья удивилась. – Но… в честь чего?
– В честь того, что я люблю тебя.
– Спасибо. – Наталья повертела в руках подарок. Она смутилась и не могла понять, что чувствует. Что ей ответить, как себя вести?..
– Открой.
Она откинула крышку. В неверном свете блеснул перстень с тёмным камнем в виде сердца. Наталья вскинула глаза. Она была растеряна.
– Не ожидала… совсем не ожидала. Спасибо.
– Это рубин. Примерь.
Наталья надела перстень на палец. Размер был её, перстенёк загорелся на пальце, будто был там всегда. У Натальи от волнения сжалось горло.
Иван ждал, что Наталья что-нибудь скажет ему, но она молчала. Он вздохнул и заговорил:
– Наташа… Я не знаю, как ты отнесёшься к моему предложению… Но я прошу тебя: подумай серьёзно… Наша семейная жизнь летит в тартарары… Но я люблю тебя и надеюсь, что… в общем, что не всё потеряно. Одним словом, я прошу тебя сходить на консультацию к семейному психологу.
Ивану казалось, что он проговорил всё это с закрытыми глазами. В действительности он смотрел Наталье в глаза твёрдо и решительно, как в прежние времена.