Ухабы и ямы жизни легче переносят гибкие и лёгкие натуры. Тех же, кто не научился гибкости, жизнь калечит, а называется это по-разному – «сердечный приступ», «автокатастрофа» или «нелепое совпадение». В эти минуты Иван был близок к смерти, как никогда.
Руки дрожали, он не смог снять обувь. Нажал выключатель и без сил сполз на кушетку.
У Натальи любовник. У его жены любовник. Не первый день, уже какое-то время. Другой. И все её изменения не от того случая на дороге, а потому что у неё появился другой. Зуммер… Значит, она упрекала его, пыталась вызывать в нём чувство вины, а сама…
Нет, он бы не поверил, он бы никогда не поверил, но фотографии! Фотографии, фотографии!!! И она даже не отпиралась; когда он спросил, она даже не пыталась его разубедить!
Наоборот, она сказала:
– Какое тебе дело, кто меня фотографировал? К тебе это не имеет никакого отношения!
– Скажи мне правду, – требовал он в холле ресторана. – Скажи! Скажи, что у тебя нет никого! Объясни мне, как были сделаны эти фотографии, кто их делал?!
– А если у меня есть? – И она так знакомо, вызывающе дёрнула подбородком…
Вот тогда, очевидно, его рассудок помутился. Он ударил… И она набросилась на него, как разъяренная тигрица! Неужели это произошло с ними, с ним и его Натальей?!
Он подумал это – и задохнулся от боли. В ушах звенела странная тишина. Голова кружилась, во рту пересохло. Из зеркала на него глядел умирающий с безумными глазами, и рядом с ним, как акула вокруг жертвы, ходила самая настоящая – физическая – смерть. Древним, звериным чутьём, которое просыпается в человеке в минуты крайней опасности, он ощущал её дыхание…
На память пришла история о том, как мужчина повесился, узнав про измену жены. «Я бы не повесился, – сказал тогда Иван. – Я бы убил».
Теперь он понимал, что это были только слова: ярости не было. Он хотел жить, но сердце шло перебоями и сейчас – прямо сейчас – могло остановиться.
Будущего не было. Настоящим владели кошмар и опасность. Как слепой котёнок, он тыкался в затянутое дымкой прошлое, пытаясь отыскать какую-нибудь зацепку, способную стать опорой.
Неожиданно память нырнула глубоко назад: первая любовь, горячая и сумасшедшая. Измена. Да. Девушка ушла к парню с их двора, с которым он сам её познакомил… Тогда он чувствовал похожую боль, но он был молод, и любовь его была молодой и не пустившей глубоко корни в его душу, – болело сильно, но не опасно… И вылечился он быстро, мгновенно поверив, что всё ещё будет, и будет лучше… Поверив танцу Кристины…
– Поверив танцу Кристины… – машинально повторил вслух Иван.
От этих слов зачахшая в нём жизнь встрепенулась ожившей птицей. В голове блеснула искра, и в её свете Кристина, которую он избегал все эти дни, представилась Ивану единственной надеждой на спасение.
…Нет, он не собирался отплатить жене той же монетой. Не мечтал отомстить. Совсем иначе: он выживал, как выживают заблудившиеся в тайге или дрейфующие на льдине; у него было слишком мало сил, чтобы бороться в одиночку…
Иван набрал номер Крис.
Дверь номера была приоткрыта. Он вошёл и сразу увидел большой, во всю стену, телевизор. Шли вечерние новости, показывали сюжет о Дне сотрудничества. Мелькнул ректор, потом Иван увидел себя, выступающего на кафедре, камера заскользила по залу, ему бросилось в глаза лицо Шалимова… Диктор за кадром зачитывала тезисы его доклада, и выстраданные выводы, звучащие из телевизора, на фоне того, что он переживал, показались ему поверхностными и далёкими, будто сюжет вытащили из архива телестудии для того, чтобы закрыть дырку в эфире…
– Ты отлично смотришься. – Голос Кристины вывел его из оцепенения.
Она смотрела на него сочувственно, будто знала, что произошло. Лёгкий цветастый халат, из-под которого выглядывали шёлковые шаровары, чернота волос в пучке – он смотрел на неё и силился понять, чего он ждёт от неё, какой помощи.
Кристина указала рукой на кресло у столика.
Он сел. Огляделся: номер был двухкомнатный. Это была гостиная, здесь стояли два кресла, столик и угловой диван, центр большой комнаты оставался свободным. Должно быть, Кристина специально подбирала номер, чтобы тренироваться…
Она поставила перед ним чашку с чаем, корзиночку со сладостями. Выключила телевизор и присела в соседнее кресло.