«Вот за этим я сюда приехал, – подумал Иван. – За тем, чтобы Стас сказал мне главные слова. Узнать, что Марина счастлива со Стасом. Услышать, как Стас поёт». Внутри него всё перемешалось: благодарность, пронзительная нежность; качалась дымка лёгкой, светлой грусти, и в горле стоял ком.
Они проговорили до позднего вечера. Допили бутылку. Стас пел, и, когда пел, в его голосе звучала серьёзная, почти торжественная сосредоточенность, и совсем не чувствовалось опьянения.
– Нравится тебе, как я пою? – неожиданно спросил он, когда Иван засобирался домой. Стас не останавливал его, не просил задержаться, но видно было, что ему жаль расставаться.
Иван надевал ботинки. Застыл с ботинком на одной ноге. Ответил растроганно:
– Очень. Очень! Ты – настоящий…
– Эх, а ведь думал жизнь связать с гитарой, с песней… – ероша волосы, признался Стас. – А не с той ерундой, которой занимаюсь…
– Почему же не стал?
– Побоялся. Подумал: пороху не хватит… Всю жизнь жалею.
– Ничего, ещё не поздно, – попытался утешить Иван.
– Да нет, я так-то не горюю, – спохватился Стас. Видимо, ему стало неудобно перед Иваном за вырвавшееся признание. – Просто вижу, что ты занят тем, что с детства любил, нравится тебе… Счастливый ты человек, Ильин!
Иван удивился: Стас завидовал ему! Беззлобно, по-хорошему; он считал Ивана счастливым…
«У него талант, – мелькнуло у Ивана. – Он работает массажистом и физкультурником. А он артист. Он должен был стать артистом. Он страдает, что у него что-то не то с работой, а всё «не то» – это то, что он родился артистом…» Иван посмотрел на друга юности с сочувствием. Похлопал, как тот его когда-то, по плечу:
– Стас… Ты не кисни. Сейчас клубов полно, авторская песня, ещё что-то… Ты поищи единомышленников…
– Да ладно, – уже немного с досадой отмахнулся Стас. И попросил: – Не теряйся. Не у меня, так в кафешке где-нибудь давай ещё встретимся… Звони, ок?
Иван, изумлённый нечаянно открывшейся тайной, только молча кивнул.
И уже позднее, гораздо позднее, когда он ехал домой на заднем сиденье такси, в его голову вдруг пришла спокойная ясная мысль: он отпустит Наталью. Фотограф или кто-то другой – неважно, если этот «кто-то» поможет ей вернуться на сцену… Потому что если этого не случится, она будет несчастна, как Стас Котов… Да! Он не будет пытаться реанимировать отношения, оправдывать и оправдываться… Он не станет больше вмешиваться в течение событий Натальиной жизни. Уйдёт в свою жизнь…
За окном мелькали огни фонарей, фары встречных машин высвечивали фигуры прохожих, деревья и кусты, за которыми шли лужайки, детские площадки; собаководы выгуливали в темноте четвероногих подопечных. Очертания домов с освещёнными окошками, встающие за придомовыми территориями, вызвали в нём щемящую тоску. В окнах за спущенными гардинами шла жизнь. Там готовились ужины, на стол ставились тарелки, и какая-нибудь Наталья садилась напротив своего мужа и с улыбкой наблюдала, как он ест… задавала вопросы, и муж отвечал ей с набитым ртом, а она улыбалась и ахала…
Иван расплатился и поднялся в квартиру. Он думал, когда раздевался, когда умывался и чистил зубы, думал, засыпая на узком диванчике в кабинете. О Стасе, о Наталье. О себе…
Он скучен, зануден и пресен. Он совершил отвратительные поступки… Но он не негодяй и не подлец. Все эти годы он любил Наталью так сильно, как только мог, и не его вина, что в их жизнь вошли непредвиденные обстоятельства и каким-то нелепым образом перевернули её… Как не его вина, что он не может помочь.
Десять лет Наталья была его женой. Что случилось с ними и с их чувствами, покажет время – как оно показало Стасу с Мариной… А он сейчас, когда в жизнь любимой им женщины вместе с тягой к сцене вошла любовь к другому мужчине, может только отойти в сторону… Он будет жить своей жизнью, без Натальи, – как жил без Марины… Он не будет больше фонтанировать эмоциями и упираться… каждому своё!
Утомлённый встречей и мыслями, Иван заснул глубоко и крепко. Уже проваливаясь в сон, пробормотал слипающимися губами:
– Я… принимаю…
13
Со Дня сотрудничества прошло две недели. Всё это время Ильины виделись мало и почти не разговаривали друг с другом. Иван, приняв решение, придерживался его твёрдо и с головой ушёл в работу.
Шалимов не обманул: через несколько дней после того, как он уехал, из Министерства экономики пришла бумага, извещавшая о создании рабочей группы по рассмотрению проекта Ивана. В группу вошли представители обоих министерств, депутаты областной Думы и Иван с ректором. Так что теперь раз в неделю Иван с ректором ездили в Москву, а остальные дни выполняли рабочие расчёты по детализации сумм, необходимых на переоснащение Центра. Суммы получались немалые.