Её злость восхищала Джада так же, как и проявления прочих чувств. Понимание этого подтолкнуло ещё на один роковой шаг ближе к краю непоправимого прорыва в Безмолвии. Боль диссонанса пронзила голову, и в этот раз он прислушался, потому что для него боль не была просто предупреждением держать свои эмоции под контролем, это предупреждение держать под контролем свои способности.
Его дар не был пассивным и не замкнётся внутри Джада, стоит ослабить железную хватку. Нет. Он вырвется наружу и будет рвать плоть и крушить нежные женские косточки.
— Тебе никогда не приходило в голову, — холодно поинтересовался Джад, понимая, что рушит все шансы быть с Бренной, — что твоё влечение ко мне — это лишь следствие того, что с тобой сделал Энрике?
На этот раз она, прервав приготовления на кухне, медленно подошла и в упор посмотрела на него.
— Что, чёрт побери, это должно значить?
Джад поднялся.
— Он был Пси. Я тоже. Он причинил тебе вред. Может, ты хочешь нивелировать негативный опыт позитивным.
На кулаках Бренны побелели костяшки, челюсти крепко сжались.
— В отличие от тебя, я не обдумываю каждое своё движение. Я действую, руководствуясь эмоциями.
Джад стоял к ней так близко, что практически мог чувствовать телепатические волны её гнева.
— На этот раз этого недостаточно. Тебе необходимо исследовать мотивы, лежащие за эмоциями.
Бренна раздражённо вздохнула.
— А если я ищу подтверждение тому, что не все Пси злобные монстры, ты сможешь дать мне его?
— Я не могу дать тебе эмоциональное освобождение. — Существовал риск ещё сильнее навредить ей. — Я не могу вступить с тобой в те отношения, которые тебе нужны, чтобы залечить дефекты.
— Дефекты? Я — не сломанная вещь, которую ты должен привести в порядок. Я справлюсь сама!
Она ударила себя в грудь.
— Но ты не общалась близко ни с одним мужчиной, за исключением своего безопасного круга, с тех пор как тебя спасли. — Он единственное исключение.
А Джад не мог быть с ней ни при каких обстоятельствах.
— Так ты вчера действительно имел в виду именно то, что сказал? — она повысила голос. — Что мне следует найти себе славного волка и остепениться?
Джад поборол возрастающее давление диссонанса: острая боль пронзала мозг, спускаясь вниз по позвоночнику.
— Это было бы слишком поспешное решение.
— А, поняла. Ты считаешь, что я должна трахнуть кого-нибудь, чтобы перекрыть свой негативный опыт. — Грубости выстреливали с её языка, как пули. — Нет, подожди, у меня ведь фобия именно насчёт Пси. Так может, это тебя мне следует…
— Замолчи. — Его пальцы стиснули подбородок Бренны, хотя он не помнил, как схватил её. — Молчи, — повторил Джад, когда она раскрыла рот.
Бренна выдержала его взгляд.
— Почему? Разве не к этому ты попытался нас подвести.
— Нет никаких «нас», Бренна. — Не может быть, если он хочет, чтобы она вела ту жизнь, которую заслуживает. — По какой-то причине ты неравнодушна ко мне. И да, — продолжил он, когда, казалось, она уже была готова ответить ему новым взрывом негодования, — я тоже увлечён тобой. Но это ничего не значит.
— Как ты можешь так говорить? — Бренна положила руку ему на запястье, но не попыталась разжать пальцы. — Посмотри на себя. Никто не вызывает у тебя подобной реакции. Только я.
— Знаю. И если продолжу в том же духе, то или убью тебя, или подвернётся другая невинная жертва.
Выпустив её подбородок, он отступил на шаг.
— Убьёшь? — румянец сошёл с её лица, пока Бренна пыталась сообразить, что он имел в виду. — Почему ты заговорил об убийстве?
Направившись к двери, Джад схватил куртку и натянул ботинки, которые не так давно снял.
— Иди в кровать.
— Джад! — Бренна топнула ногой. — Убегать от проблемы — не выход.
Он открыл дверь и шагнул на мороз. Снежинки падали на непокрытую голову, ветер жёг лицо, но он едва замечал, всё ещё находясь мыслями в хижине. Этим вечером он непозволительно близко подошёл к тому, чтобы нарушить Безмолвие, почувствовать всю ярость гнева. А гнев Тк-Пси с его разновидностью дара не кончался чем-то обычным — Джаду пришлось осознать это в десять лет, стоя над телом другого такого же мальчика.
Оставив Бренну одну, он, может, и не решил проблему, но уж точно уберёг её от опасности, которую представлял. Джад знал, что закончи она ту фразу, и он бы уже не смог остановиться. Подушечки пальцев всё ещё чувствовали гладкость её кожи — тёплой, нежной, приятной на ощупь. Стиснув зубы, Джад шёл вперёд в темноту зимней ночи, надеясь, что снегу под силу остудить огонь, бушующий в сердце, которому надлежало быть цельным куском чистого льда.