Я сжимаю кулаки, крепко жмурюсь, освобождая разум от злости, и захожу в кабинет как ни в чем не бывало.
Император сидит за столом, разбирая кучу документов. Круги под глазами свидетельствуют о том, что ночью поспать не удалось. Удивительно, почему же? Я подавляю желание закатить глаза. Даже свадебную рубашку и брюки не удосужился переодеть. Я кланяюсь и отдаю официальную честь, как бы на зло.
– Ваше величество, долгих лет жизни и процветания, – в моих словах мелькает яд, – выглядите помято.
Райан отвлекается от своей работы, завидев меня. Внезапно он с хмурым видом шумно выходит из-за стола. Ножки деревянного стула противно скрежещут по полу.
– Что за тон? – строго спрашивает, дергая бровью и могучей глыбой возвышаясь надо мной.
Признаю, это было грубовато с моей стороны, но и он не лучше. Что за видок? Я поднимаю голову. Ладно, я была не права… Райан, ничем не отличаясь от грозовой тучи, испепеляет меня пронзительным взглядом. Если бы взглядом можно было убивать, вероятно, у меня не было бы шанса на выживание. Он наверняка догадывается, что причина моего поведения – прошедшая ночь. Но он не знает, насколько хорошо я осведомлена.
– Я задал вопрос, – холодно и нетерпеливо нажимает император.
Я прикусываю губу, немного стыдливо отводя взгляд в сторону. «А то ты не знаешь ответ».
– Неважно. Как идут дела на северн-…
Он не дает договорить, со всего размаху разворачивая меня к столу и надвигаясь в угрожающей манере.
– Этейн, – глухо рычит, понижая тембр голоса.
Я в полном замешательстве оборонительно вскидываю ладони и вскоре оказываюсь припечатанной к столу, а грудь Райана упирается в мой импровизированный щит. По ладоням пробегает жар. Я обездвижена. Мои глаза снова встречаются с его нежно-серыми. Из-за хмурости между светлыми бровями образуется угрюмая морщинка. Серебристые ресницы высокомерно смотрят прямо. Я копирую выражение его лица.
– Я все прекрасно понимаю, Райан. Ты делал так, как нужно. Поэтому, пожалуйста, давай не будем доводить до крайности.
– До крайности?! – он ударяет руками по столу по обе стороны от моего тела, запирая в ловушку своим. Разъяренное лицо приближается к моему еще ближе, от чего наши носы почти соприкасаются, а горячее дыхание обдает кожу.
В этот же самый момент в дверь нагло стучат. Император и не думает отстраниться, а лишь оборачивается на стук. Я тревожно гляжу снизу-вверх сначала на Райана, затем на дверь. Она распахивается и в кабинет вальяжной, но яростной походкой проникает Виктория. На лице написано обозленное выражение. Она не успевает раскрыть рот, то ли от удивления, то ли в попытке заговорить, поскольку император пресекает попытку на корню ожесточенным голосом.
– Выйди.
Девушка застывает на месте в легкой растерянности.
– Что?
– Повторить? Выйди!
Я вжимаюсь в край стола, а Виктория мнется. Очевидно, шла она не с благими намерениями, но от испуга ее точно ветром сдувает, она даже не успевает рассмотреть нас как следует. Как только дверь хлопает, император вновь обращает внимание ко мне. Холодные капли пота стекают по спине. Его необъяснимый приступ агрессии сбивает с толку.
Мне конец.
– Прости, я была не права. Честно, не знаю, что на меня нашло, – в поддельном оправдании лепечу я, но Райан полностью игнорирует слова. Я даже не уверена, о чем мне сейчас стоит думать.
Сердце бешено бьется в груди. Император опускает холодный взгляд на мои губы, а затем разворачивается к двери, что дает мне кратковременную свободу и возможность спокойно вздохнуть, не вжимаясь в стол. Он легким движением руки запирает замок. Потом хищно поворачивается обратно. Я недоверчиво сужаю глаза. Райан же не собирается меня прибить?..
– Итак, посвяти меня в свои раздумья, благодаря которым отнесла меня к числу изменщиков, – ядовито шипит он.
Я наконец могу откровенно закатить глаза, скрещивая руки на груди.
– Я тебя ни к кому не относила, это раз. Во-вторых, я собственными ушами все прекрасно слышала.
– А с каких пор беспочвенные доказательства – причина хамить?
Процеженные сквозь зубы слова ранят и парализуют. В каком месте я проявляю признак хамства? Он медленно приближается ближе, сокращая образовавшуюся дистанцию. Я непоколебимо выпрямляюсь. Больше ему меня не напугать, наверное.
– Не придумывай. Но если мои «раздумья», как ты выразился, задели тебя, то будь добр высказать свое мнение.
Райан плотно сжимает челюсть, напрягая мышцы на скулах. Дыхание тяжелое и прерывчатое. Он так же скрещивает руки на груди, сжимая пальцами предплечья, пытаясь справиться с негативными эмоциями и контролировать раздражение. Он хмыкает, замирая в паре сантиметрах от меня, отвечая: