– У меня нет желания перед тобой оправдываться.
– Так вот как это теперь называется?
Глаза императора сверкают гневным блеском. Почему мне хочется продолжать этот бессмысленный спор? Потому что мы оба не правы?
– Этейн, ты все неправильно поняла, – низким басом ворчит.
Уголок моей губы нервно дергается.
– Тогда объясни, – начинаю срываться, – я тебе уже сказала, что не осуждаю тебя и ничего подобного. Я смирилась. Ты император и теперь мы по разные стороны баррикад, где и находились изначально. Просто зачем меня мучить?
Я выхожу в середину комнаты, активно жестикулируя руками в воздухе.
– Я прекрасно понимаю, что мы никогда не сможем быть вместе! Вот только понимаешь ли ты это? Я не хочу верить, что наша влюбленность была игрой, нет, не хочу. Но мы не можем противостоять правилам, нам же от этого будет больнее. Ты теперь император и от того, как покажешь себя в свете, будет зависеть отношение подданных. Виктория твоя жена. Как думаешь, как отреагирует аристократия, если узнает о любовнице императора? Мы сами виноваты, что совершили грех. Теперь нам не вынести тяжкий груз последствий. Нельзя было сближаться. Прости, я не смогу сдержать обещание.
– Этейн… – поникшим голосом зовет Райан. Как будто он действительно не задумывался об этом раньше или же думает иначе сейчас.
– Я правда нужна тебе? Ты любишь меня? – спрашиваю шепотом, выдавая безнадегу. Безмолвная слеза стекает по щеке, а плечи дрожат от переизбытка эмоций.
Он тянется ко мне, беря за руки в успокаивающей манере.
– Ты правда мне нужна. Я тебя люблю, – его резкий тон превращается в спокойный.
– Тогда почему вчера ты выглядел так, будто не ничего не было?
Его бровь взлетает вверх, изгибаясь в искреннем недоумении.
– А? О чем ты?
– Ты признался мне в любви после коронации.
– Разве?..
Теперь моя очередь удивляться. Накал страстей утихает.
– То есть?
Райан переплетает наши пальцы, качая головой.
– То есть… На меня так много всего свалилось, я… – он ловит мой взгляд, поджимая губы. Тяжелый выдох срывается с его губ. – Я представляю, как наши отношения выглядят со стороны. Тебе кажется, будто все понарошку? Но нет, Этейн, пожалуйста… Мне…
Он снова вздыхает, на лице появляется мучительная гримаса. Я ничего не понимаю.
– Мне сложно говорить о чувствах, пойми. Этейн, ты мне нужна… Прошу, просто пойми… Скорее всего я правда тебя полюбил.
Ресницы Райана трепещут, а плечи никнут.
– Я не хочу тебя потерять, я не хочу, чтобы ты думала иначе. Какая разница, на что это похоже? Ты самый дорогой человек в моей жизни, понимаешь? Грех? Правда считаешь, что то был грех?
Ему страшно. Он потерян.
«Не усложняй жизнь ни себе, ни тому, кого любишь. Если, разумеется, любишь.»
Я эгоистка. Чертова эгоистка. С каких пор слова стали важнее поступков? Дура. Я ведь сама повесила на него ярлык. Потянув императора за руки, дергаю к себе, заключая в объятие.
– Прости… Прости пожалуйста. Я не знаю, о чем мне думать, когда все это происходит. Слишком сложно. Со мной это впервые.
– Со мной тоже, – признается Райан, крепко обнимая в ответ. Его теплая ладонь ложится на мой затылок, зарываясь пальцами в пряди волос и прижимая голову к своей груди.
– Этейн, я… Да люблю я тебя. Мне никто другой не нужен. Я не представляю жизни, если не смогу видеть тебя каждый день. Даже с кислым выражением на лице. Ты правда думаешь, что меня остановит все вышеперечисленное? Мне глубоко плевать, что скажут другие. И ночью между мной и Викторией ничего не было.
Я не смею его перебить, отчаянно цепляясь за одежду, словно он может исчезнуть в любую секунду. Император чувствует мою хватку, поэтому сжимает крепче, продолжая рассказ:
– Если вкратце, то… она действительно приставала. Меня так резко затошнило… То ли съел что-то не то, то ли на нее реакция такая… В общем пришлось привязать ее к кровати, чтобы руки не распускала и не бесила. А насчет того, что ты слышала… Виктория начала угрожать, мол расскажет какой я человек плохой оказывается, муж неблаговерный. Естественно, вряд ли она станет трепаться на самом деле, но уши мои вяли жутко. Потому затолкал ей в рот одеяло. Вот и мычала она, а я в свой кабинет ушел, служанке приказал, чтобы под утро развязала. Поверить не могу, что ты накрутила себя из-за этого, – его тихий нервный смешок касается моей макушки.
Я поджимаю губы, будто ребенок. В его объятиях так тепло, уютно… Так безопасно. Неожиданно для себя всхлипываю, зарываясь лицом в его рубашку.
– Я тебя люблю, Райан… – голос дрожит и предательски надламывается.
– Знаю. Прости, что заставил тебя чувствовать себя так паршиво. Но все то, что было между нами – не игра. Клянусь. Наша влюбленность не кончится так просто, поверь.
– Верю.
– И мы будем вместе.
Мне по привычке хочется возразить, но Райан ласкает волосы на моем затылке и нежно гладит по спине, не оставляя тени сомнения в утверждении.
– Мне нужно открыть тебе тайну, - тон его голоса снова понижается на едва слышимый баритон. – Я в сговоре с северной границей.