***
Следующим утром я вынуждена направиться к матушке по переданному от нее приказу. После тихого стука в дубовую дверь кабинета, вхожу внутрь. Я приветственно кланяюсь, после чего немного скованно сажусь на противоположную сторону от матери.
Мать гордо восседает на софе, совершенно незаинтересованно бегая глазами по содержанию книги, название которой я не могу прочитать издалека. Ее ярко-алое платье сочетается с насыщенным ярко-красным оттенком губной помады. Она точно не похожа на любителя провести время за книгой, в ее характере, скорее, оседлать молодого жеребца, прокатиться по лесу с луком и стрелами за спиной, пока густые темные волосы развеваются на ветру…
Моя мать – гордая и лицемерная женщина, но она никогда не вызывала у меня призрения. Она воспитала меня должным образом: в материнской любви и достатке. Отца я не помню. Он скончался от тяжелой болезни, когда мне не было и года. Обычно непозволительно передавать власть семьи дочери, но высшее общество не смеет упрекнуть нас в этом в связи с трагедией и завещанием отца, единственного сына моего покойного дедушки. Наследницей рода бесспорно являюсь я, поскольку единственный ребенок в роду, но на момент кончины отца я была малолетней и бестолковой, то большинство привилегий рода Ронан перешли моей матери. Совсем скоро власть перейдет мне.
Мне придется занять место, данное по праву, как бы мне того не хотелось. Во-первых, женщина, вдобавок с другой стороны, не может занимать постоянное главенство и получать все соответствующие с ним привилегии. Сейчас мы имеем лишь их часть. Опять же, к счастью, ко мне это не будет относиться, ведь я прямая преемница. Быть на стороне империи и ее правой рукой прописано в нашем родовом кодексе, независимо от того, кто стоит во главе – это наша неотъемлемая обязанность. Во-вторых, так завещал мой отец. Стать во главе рода Ронан – мой долг. Я не могу противиться ему.
– Матушка… – неуверенно начинаю я.
Мать поднимает на меня глаза.
– Вчера ты задержалась у его высочества. Непривычно. Что тебя там удерживало? – с неким наездом спрашивает, что заставляет меня нахмуриться.
– Я была занята работой.
О том, что сейчас происходит с принцем всем знать нельзя. Даже слуги во дворце лишь догадываются о недуге, кроме лекарей, хранящих тайну. Но я и Аллен об этом знаем, поскольку именно Райан приставил ко мне Аллена еще в нашем детстве. Он – доверенное лицо.
Мать фыркает в ответ, закрывая книгу и откладывая ее в сторону, даже не оставив закладку.
– Этейн, что я тебе говорила? Не привязывайся к принцу. Да, вы знакомы с детства, но пойми – нас используют как щит от внешних факторов. Императорский дворец, он как… отдельная Вселенная. А все что за его пределами – уже другая история. И принц Райан не исключение.
Я в недоумении смотрю на мать, не особо понимая суть диалога.
– К чему вы это сейчас?
Женщина закидывает ногу на ногу и смотрит на меня в упор, от чего я чувствую себя мышью, загнанной в угол.
– Через три дня твой дебют. А это значит, что ты вернешь все временно отнятое, пока я была во главе Ронан. Ты сможешь присутствовать на аудиенциях императора вместе с другими высокопоставленными аристократами и помогать решать уже более серьезные государственные проблемы. Сможешь вносить свои коррективы, и никто не посмеет тебя осудить. Вот только…
Она отводит взгляд в сторону, задумчиво постукивая пальцем по подбородку.
– Ты будешь связана цепями перед будущим императором. Должна выполнять каждую прихоть, будь то государственную или личную. Отныне ты будешь дрессированной собачонкой, выполняющей команды и не смеющей ослушаться. Безусловно, высказать недовольство ты можешь, но не осмелишься. Иначе голова полетит с плеч. Думаешь, Райан как и прежде будет снисходительно к тебе относиться? Это разрушит его статус. Вы оба окажетесь не в том положении, чтобы вести милую дружбу. Запомни, как только его высочество взойдет на престол, а ты дебютируешь – ваше взаимоотношение превратится в расходный материал.
Я нервно сглатываю от гнетущего голоса матери. Слова оседают в голове. Потому-то я и не хочу…
– Что ж, девочка моя! – внезапно тон матери меняется на позитивный и она восторженно хлопает в ладони. – Дебют действительно через три дня. Пора бы заняться приготовлениями к балу. Сама императорская семья будет присутствовать на торжестве, – она вскакивает на ноги, воодушевленно разводя руками в стороны. – Все должно быть просто великолепно!.. СЕБАСТЬЯН!
Крик матери пугает меня до смерти и выдергивает из размышлений. В кабинет входит главный дворецкий, а следом за ним Аллен.
– Да, мадам?
Ну боже… Зачем этот бал?